Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Клопшток Фридрих Готтлиб. 2 июля  (Прочитано 1005 раз)
0 Пользователей и 2 Гостей смотрят эту тему.
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Июль 02, 2011, 11:12:31 »

Клопштока всяк горазд хвалить,
Читают же его едва ли!
Чем нас безмерно возносить,
Пусть бы прилежнее читали!

(Лессинг)

В отношении содержания Клопшток — первый по времени национальный поэт новой Германии, глубоко преданный своей стране и гордый ею. Слепое поклонение древнему миру, не говоря уже о современной Франции или Италии, в его представлении — грех и позор для немца. Он своим примером положил конец рабской подражательности и пустозвонной риторике. Он изгнал из лирики классические божества и взамен их (совсем без богов и богинь обойтись тогда не считали возможным) ввел божества немецкого, вернее — скандинавского Олимпа.
Родился в Кведлинбурге, сын чиновника. Религиозное настроение было для него и отечественным, и семейным преданием: в Кведлинбурге была в то время сильная партияпиетистов, а об его отце рассказывают, что, находясь однажды в обществе людей, слишком вольно говоривших о религии, он ударил рукой по шпаге и сказал: «Господа, кто намерен говорить против Бога, тот будет иметь дело со мной». Он был также восторженным поклонником Фридриха II.
Клопшток провел раннее детство в деревне. Будучи в школе, он зачитывался критическими и эстетическими статьями Бодмера и Брейтингера, и когда начались разногласия между «швейцарцами» и Готшедом, он вполне сознательно стал на сторону первых, в патриотически-религиозном настроении которых находил выражение собственных убеждений.
  РАННІЯ ГРОБНИЦЫ.
  
             Привѣтъ тебѣ, мѣсяцъ сребристый и ясный,
             Товарищъ таинственной ночи! Зачѣмъ
             Ты спрятаться хочешь? останься, другъ милый!
             А, вотъ онъ -- лишь облако мимо прошло!
  
             Лишь майскія первыя ночи пріятнѣй,
             Чѣмъ жаркія лѣтнія ночи. Блеститъ
             Въ то время роса на травѣ подъ лучами
             И мѣсяцъ восходитъ свѣтлѣй надъ холмомъ.
  
             Надъ прахомъ друзей разстилается сѣрый
             Таинственный мохъ. О, когда бы я могъ,
             Какъ прежде, привѣтствовать радостно съ вами
             И сумерки ночи, и утренній свѣтъ!

                                                              ( А. Соколовскій.)
  
  

Первые песни «Мессиады» он написал сначала прозой. В Лейпциге он сошелся с издателями журнала «Bremische Beiträge» и напечатал там, в 1748 году, 3 первые песни своей поэмы, без подписи автора. Они возбудили большой интерес в публике и критике; Бодмер приветствовал их восторженно, найдя в лице Клопштоке осуществление своего идеала, немецкого Мильтона.

В 1750 он, по приглашению Бодмера, поехал в Цюрих и пробыл там около полугода; но личное знакомство между главой литературной партии и наиболее талантливым её представителем скорее отдалило, нежели сблизило их. Бодмер в это время был уже далеко не молод и довольно педантичен; он воображал, что Клопшток будет проводить все время с ним и умственно питаться его наставлениями, — а Клопшток был полон жизни, любил вино и женское общество. Они расстались очень недовольные друг другом, что, впрочем, не повлияло на их отношения, как поэта и критика.

«Мессиада» составляет славу Клопштока; но уже во времена Гёте и даже при жизни самого Клопштока справедливо говорили, что её больше хвалят, чем читают. Немецкая нация гордилась ей как великой эпопеей в новом роде, но уже в самом начале XIX в. более наслаждалась сознанием, что у неё есть такая эпопея, нежели чтением её.

Проникнутая искренней религиозностью, блистающая многими глубоко поэтическими эпизодами, поэма Клопштока в общем — мертворождённое чадо, и главная причина этого в том, что Клопшток — по природе своего таланта, не эпик, а лирик, только приурочивший свой лиризм к эпическому сюжету. Принимаясь за свою поэму, он не изучал ни Палестины, ни людей вокруг себя, а черпал все из своего чувствительного сердца и связывал свои излияния воображением и вкусом, развитым посредством изучения Мильтона и др. эпиков. По справедливому замечанию В. Шерера: «Мессиада» более походит на ораторию из Нового Завета, нежели на поэму. Более непосредственное и сильное влияние оказал Клопшток своими небольшими поэтическими произведениями, которые поражали современников и формой, и содержанием. Язык Клопштока несравненно богаче и свободнее языка всех его предшественников; он — великий мастер одним существительным или эпитетом не только дать ясное и поэтическое представление о предмете, но и возбудить то же настроение, какое было в его душе. Далее он почти совсем отказался от рифмы и допускал поразительную свободу размера, причем, однако, благодаря поэтичности, силе и благозвучию его языка, стихи его никогда не бывают похожи на прозу, напечатанную короткими строчками.

Клопшток писал только тогда, когда был вдохновлен, и только о том, что вдохновляло его; на миссию поэта он смотрел с глубоким уважением и сумел внушить таковое же публике. С XIV в. и до Клопштока в Германии только в духовной песне находили себе выражение искренняя, сильно возбужденная чувствительность и идеализм, как возношение души над землей. Клопшток перевел их в разнообразные сферы душевной деятельности, в разнообразные формы поэтического творчества; вот почему в минуту полного духовного блаженства Вертер и Лотта выражают свое настроение его именем.

Материал:
Литературная энциклопедия: В 11 т. -- [М.], 1929--1939. Т. 5. -- [М.]: Изд-во Ком. Акад., 1931. -- Стб. 312--318.

Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC