Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Франсуа Вийон. 1 апреля  (Прочитано 1907 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Апрель 01, 2011, 19:01:46 »

Привет, форум. Вот и пришел апрель!  Smiley Ну, кто мог родиться первого апреля? В этот день смеха и день дураков.  Франсуа Вийон вполне мог это сделать! В энциклопедиях датируется с  1 по 19… год неизвестен. Вообще это очень уникальный человек.  Все, что мы знаем о жизни и личности Франсуа Вийона, мы знаем из двух источников - из его собственных стихов и из судебных документов, официально зафиксировавших некоторые эпизоды его биографии. Однако источники эти способны не только раскрыть, но и скрыть облик Вийона. Что касается правосудия, то оно пристрастно - интересуется человеком лишь в той мере, в какой тот вступил в конфликт с законом: постановления об аресте, протоколы допросов, судебные приговоры ясно говорят нам о характере и тяжести преступлений, совершенных Вийоном, но по ним никак невозможно воссоздать человеческий и уж тем более творческий облик поэта.



ЧЕТВЕРОСТИШИЕ, НАПИСАННОЕ
ВИЙОНОМ ПОСЛЕ ПРИГОВОРА
К ПОВЕШЕНИЮ

     Я -- Франсуа, парижский хват,
     И казни жду, отнюдь не рад,
     Что этой шее объяснят,
     Сколь тяжек на весу мой зад.


Скажем сразу: если судебные документы, касающиеся Вийона, рисуют протокольный образ вора и бродяги, чья внутренняя жизнь и человеческие качества остаются для нас совершенно неясными, то сам Вийон вовсе не чужд того, чтобы намеренно создать в своих стихах иронический "образ Вийона", вместо лица выставить личину. Однако в его творчестве можно обнаружить и "серьезную" сторону - сокровенное "я" поэта, скрывающееся за карикатурными масками, которые он на себя надевает. Сочетание всеохватывающего пародирования, и в первую очередь самопародирования, с неподдельностью подлинного, но словно бы "потаенного" облика Вийона составляет важнейшую черту его поэзии и нуждается во внимательном анализе.
 Поэт-преступник; убийца с нежной и чувствительной душой; грабитель и сутенер, который, однако, трогательно любит старушку-мать; беспутный повеса, загубивший свою жизнь, но рассказавший об этой жизни в потрясающих по искренности стихах, - вот образ, столь милый сердцу многочисленных почитателей имени Вийона, либо вовсе не читавших его, либо вчитавших в его стихи собственную тоску по драматичной и яркой судьбе талантливого изгоя. "Вийон - поэт средневековой богемы", "Вийон - "проклятый" поэт Средневековья" - вот распространенные формулы, лучше всего выражающего суть легенды о нем. Создатели и поклонники этой легенды были исполнены, конечно, самых лучших намерений: им хотелось, чтобы замечательный поэт, живший полтысячи лет назад, стал близок и понятен нашей современности. Но ведь понять другого (другую личность, другую эпоху, другое мировосприятие) вовсе не значит вообразить его по нашему собственному образу и подобию или понудить говорить то, что нам желательно и приятно было бы услышать. Надо понять Вийона не по аналогии с поэзией Бодлера или Верлена, как это обычно делалось, и не через призму песен Брассенса или Окуджавы, как это нередко делают теперь, а на фоне поэзии его собственного времени. Вийон писал не для нас, а для своих современников, и только согласившись с этим, мы можем надеяться, что он и нашей современности сумеет сказать нечто существенное.

ПРОШЕНИЕ ЕГО ВЫСОЧЕСТВУ ГЕРЦОГУ БУРБОНСКОМУ

     Высокородный принц и мой синьор,
     Могучий отпрыск королевских лилий,
     Я, Франсуа Вийон, тот стихотвор,
     Которого за труд его лишь били,
     Вас письменно молю, чтоб поспешили
     Вы снова мне взаймы хоть малость дать
     И помогли с нуждою совладать,
     А я согласен жизнью поручиться,
     Что вас с уплатой не заставлю ждать --
     В урочный день заем верну сторицей,

     Всего один лишь раз до этих пор
     Вы, принц, меня шестью  экю снабдили.
     Для вас такие деньги -- не разор,
     Меня же много дней они кормили
     После того, как вы их мне ссудили.
     Но чуть начнет под осень холодать,
     Я в лес вокруг Пате пойду блуждать,
     Чтоб желудями вдосталь там разжиться,
     И, ухитрясь их с выгодой продать,
     В урочный день заем верну сторицей.

     Я, если бы ломбардец-живодер
     Иль ростовщик иной то разрешили,
     Свою бы шкуру им в залог попер --
     Так мне мои лишенья досадили.
     О Господи, что нищеты постылей?
     Ужель я буду вечно голодать
     И без гроша в кармане пропадать?
     Но коль удача вдруг со мной сдружится,
     Я зря не стану время провождать --
     В урочный день заем верну сторицей.

     Принц, хоть стыжусь я вам надоедать,
     Но с чистым сердцем смею утверждать:
     Без лишних денег мне не прокормиться.
     Не бойтесь же меня ссудить опять --
     В урочный день заем верну сторицей.


ПРИПИСКА К ВЫШЕПРИВЕДЕННОМУ ПРОШЕНИЮ

     Так мчитесь же, стихи, в полет
     И в полную звучите силу,
     Дабы все знали, что в могилу
     Меня  безденежье сведет.


Средневековая поэзия знала не только канонические жанры, темы, образы и формы, она знала и канонических авторов - тех, у кого эти формы нашли наиболее удачное и совершенное воплощение. Понятно, почему авторитетный поэт-предшественник служил образцом для всех его последователей, неукоснительно подражавших ему, даже если их разделяло несколько столетий. Понятно и то, почему средневековая поэзия буквально переполнена литературными и культурными реминисценциями, прямыми заимствованиями, переносом целых кусков из произведения в произведение. Французская поэзия зрелого Средневековья представляла собой как бы замкнутую систему взаимоотражающих зеркал, когда каждый автор видел действительность глазами другого и в конечном счете - глазами канона.
Но самое увлекательное заключается в том, что вся эта система, все жанры, сюжеты и образы средневековой поэзии были объектом постоянного и упоенного самопародирования, а оно в свою очередь было лишь частью всеохватывающей пародийной игры, которую вела с собой средневековая культура в целом.

БАЛЛАДА ОБ АПЕЛЛЯЦИИ,
ИЛИ ВОПРОС ПРИВРАТНИКУ ТЮРЬМЫ ШАТЛЕ

     Гарнье, ну что тебя гнетет?
     Не апелляция моя ли?
     Но даже зверь плененный рвет
     Сеть, коею его поймали.
     Меня же так к стене прижали,
     Что удержаться от проклятья
     Святой -- и тот бы смог едва ли.
     Неужто должен был молчать я?

     К Капету-мяснику свой род
     Мы возводить не помышляли.
     Вот пыткам, раз я нищеброд,
     Меня в Шатле и подвергали,
     И столько дел мне навменяли,
     Что образцом лицеприятья
     В моих глазах все судья стали.
     Неужто должен был молчать я?

     Ты мнил, на ум мне не придет
     Тем, кто сгубить меня мечтали,
     Дать по заслугам укорот?
     Не на таковского напали!
     Чуть приговор мне прочитали,
     Неправый до невероятья,
     Решил бороться я и дале.
     Неужто должен был молчать я?

     Останься нем я, принц, как ждали
     Те, кому это было б кстати,
     Мой труп давно б уж закопали...
     Неужто должен был молчать я?


Вийон же распространил свое недоверие практически на всю поэтическую (и не только поэтическую) культуру Средневековья, превратив это недоверие в принцип своего творчества. В значительной мере этому способствовало и социальное положение Вийона - преступника и бродяги. И как гражданское лицо, и как поэт, не находившийся на службе ни у кого из владетельных особ, не являвшийся также членом никаких поэтических корпораций (а ведь и то и другое было в XV веке само собой разумеющимся), Вийон оказался как бы на периферии средневекового общества, едва ли не полностью отрешенным от его норм и ценностей, что и позволило ему увидеть мир этих ценностей не изнутри, а как бы извне, со стороны. Отсюда - самобытность поэзии Вийона, отсюда же и ее исключительный внутренний драматизм, основанный на разладе между каноническими способами экспрессии, существовавшими в ту эпоху, и "неканоническим" взглядом на жизнь самого Вийона.
Принцип его поэзии - ироническая игра со всем твердым, общепринятым, раз навсегда установленным. Излюбленные средства этой игры - антифразис (употребление слов в противоположном значении) и двусмысленность.

Перевод стихов: Ю.Б.Корнеева
Материал:
1.   Косиков Г. Франсуа Вийон / Вийон Ф. Стихи: Сборник. - М., 1984. - С. 5-41
2.   Михайлов А. Д. Франсуа Вийон / История всемирной литературы: В 8 томах / АН СССР; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Наука, 1983—1994. — Т. 3. — 1985. — С. 221—225.

« Последнее редактирование: Апрель 01, 2011, 19:07:49 от Тимофей Перевезенцев » Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC