Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Владимир Высоцкий 25 января  (Прочитано 2712 раз) Мои читатели
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Ёжик
Дуня КомпоХИТор
Песенный клуб
Коренной форумчанин
*****
Offline Offline

Уровень: 0

Пол: Женский
Сообщений критики: 11
Стихотворений: 57
Всего сообщений: 2616


Не наследите, оставляя след!!!


« Ответ #2 Тема: Январь 25, 2013, 12:04:54 »

Сегодня, 25 января, Владимиру Семеновичу Высоцкому исполнилось бы 75 лет. Его не стало в далеком 1980-м году, однако песни его до сих пор знает наизусть каждый, вне зависимости от возраста.
На нем всегда делали деньги. И продолжают их делать. Признаются в любви, вспоминают, как дружили. А он всегда оставался один и пел на разрыв аорты. Из последних сил. Любя и ненавидя. Поэт и человек, которого мы только начинаем узнавать.

Высоцкий у каждого свой. Наверное, нет в России человека, который не мог бы не рассказать историю, связанную с Владимиром Семеновичем.
С каждым годом узнать что-то новое о нем самом все трудней. Все меньше становится людей, которые его хорошо знали и были рядом.

Конечно, их воспоминания важны. Они помогают нам лучше разобраться, почему он написал ту или иную песню, кого любил, о чем думал, почему страдал.
Но все равно мы ищем в каждой его песне и роли что-то свое, близкое и понятное только нам.

Мои воспоминания.
В 1969 году Владимир Семенович приезжал к нам в город  на шефский концерт с командой актеров театра на Таганке (были в то время такие связи) . Мне тогда было 14 и я занималась в театральном коллективе при нашем ДК. Всех "театралов" расставили по точкам, чтобы они отвечали за прием артистов, за из расположение и т.д.
Я отвечала за буфет (чтобы во время концерта буфетчицы не продавали продукцию никому их зрителей, а торговали  только в антракте).
Рядом была будка звукооператора и я время от времени  "ныряла" туда, чтобы посмотреть концерт.
При очередном возвращении в буфет, я увидела мужчину, который покупал водку. С криком: "Не положено! Отойдите от буфета!" я налетела на него сзади. Когда он повернулся, то...мы глаза в глаза встретились с Владимиром Семеновичем. Он спросил меня кто я такая, я представилась. Тогда он схватил меня в охапку и потащил к сцене. Я упиралась, выдергивалась, брыкалась. Возле двери на сцену он меня отпустил и сказал: "Тихо! Не пищи! Пойдем, я тебе песню спою!". Я тихонько зашла вместе с ним на сцену и застыла, как вкопанная, услышав слова ведущего, который объявлял Владимира Высоцкого.
После своего блока, Владимир Семенович взял меня за руку и попросил отвести его к буфету. Там мы говорили о какой-то ерунде. Потом он мне подарил контрамарку на спектакль "Пугачев".
С тех пор я узнала Высоцкого не только как певца, но и актера.
Записан

Насильников мой возраст не прельщает....
Copyright © Лилия Кнорозова 2009-2018  Все права на мои вложения, сообщения, песни и стихи - защищены.
Копирование и распространение - запрещены.
Ульяна
Гость
« Ответ #1 Тема: Январь 27, 2011, 15:01:36 »

Мы с братом выросли на песнях Высоцкого. У родителей были все кассеты, пластинки Высоцкого, все книги о нём, всё, что можно было достать. Дома постоянно звучали Его песни. Недавно я купила диск с песнями Высоцкого. Ехали с мужем на Закарпатье ночью и слушали. Такого восторга я не испытывала давно!
А вот мои любимые:


                Недолюбил
Кто-то высмотрел плод, что неспел, неспел,
Потрусили за ствол — он упал, упал...
Вот вам песня о том, кто не спел,
И что голос имел, не узнал, не узнал.

        Может, были с судьбой нелады, нелады
        И со случаем плохи дела, дела —
        А тугая струна на лады, на лады
        С незаметным изъяном легла.

                Он начал робко — с ноты "до",
                Но не допел её, не до...

                        Не дозвучал его аккорд, аккорд
                        И никого не вдохновил.
                        Собака лаяла, а кот
                        Мышей ловил...

            Смешно, не правда ли, смешно! Смешно!
            А он шутил — не дошутил,
            Недораспробовал вино,
            И даже недопригубил.

Он пока лишь затеивал спор, спор,
Неуверенно и неспеша, неспеша.
Словно капельки пота из пор, из пор,
Из-под кожи сочилась душа, душа.

        Только начал дуэль на ковре, на ковре,
        Еле-еле, едва приступил, приступил,
        Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,
        И судья ещё счёт не открыл.

                Он знать хотел всё от и до,
                Но не добрался он, не до...

                        Ни до догадки, ни до дна, до дна,
                        Не докопался до глубин,
                        А ту, которая одна, —
                        Недолюбил!

            Смешно, не правда ли, смешно! Смешно!
            А он спешил — недоспешил.
            Осталось недорешено
            Всё то, что он недорешил.

Ни единою буквой не лгу, не лгу —
Он был чистого слога слуга, слуга.
Он писал ей стихи на снегу, на снегу —
К сожалению, тают снега, снега.

        Но тогда ещё был снегопад, снегопад
        И свобода писать на снегу —
        И большие снежинки, и град
        Он губами хватал на бегу.

                Но к ней в серебряном ландо
                Он не приехал и не до...

                        Не добежал, бегун, беглец, беглец,
                        Не долетел, не доскакал,
                        А звёздный знак его «Телец»
                        Холодный Млечный путь лакал.

            Смешно, не правда ли, смешно?
            Когда секунд недостаёт, —
            Недостающее звено
            И недолёт, и недолёт?!

            Смешно, не правда ли? Ну вот!
            И вам смешно, и даже мне —
            Конь на скаку и птица влёт.
            По чьей вине?



                Кони привередливые
Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю — погоняю, —
Что-то воздуху мне мало — ветер пью, туман глотаю,
Чую с гибельным восторгом: пропадаю! Пропадаю!

          Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
          Вы тугую не слушайте плеть!
          Но что-то кони мне попались привередливые, —
          И дожить не успел, мне допеть не успеть.

     Я коней напою,
     Я куплет допою —
     Хоть немного ещё
                              постою на краю!

Сгину я, меня пушинкой ураган сметёт с ладони,
И в санях меня галопом повлекут по снегу утром.
Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони!
Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!

          Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
          Не указчики вам кнут и плеть!
          Но что-то кони мне попались привередливые, —
          И дожить не успел, мне допеть не успеть.

     Я коней напою,
     Я куплет допою —
     Хоть немного ещё
                              постою на краю!

Мы успели — в гости к Богу не бывает опозданий;
Что ж там ангелы поют такими злыми голосами?
Или это колокольчик весь зашёлся от рыданий?
Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?

          Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
          Умоляю вас вскачь не лететь!
          Но что-то кони мне попались привередливые...
          Коль дожить не успел, так хотя бы допеть!

     Я коней напою,
     Я куплет допою —
     Хоть немного ещё
                              постою на краю!



          Случай в ресторане
В ресторане по стенкам висят тут и там
Три медведя, заколотый витязь.
За столом одиноко сидит капитан.
"Разрешите?" — спросил я. — "Садитесь!..

Закури!" — "Извините, "Казбек" не курю," —
"Ладно, выпей. Давай-ка посуду!" -
"Да пока принесут..." — "Пей, кому говорю!
Будь здоров!" — "Обязательно буду".

"Ну так что же, — сказал, захмелев, капитан. —
Водку пьешь ты красиво, однако!
А видал ты вблизи пулемет или танк?
А ходил ли ты, скажем, в атаку?

В сорок третьем под Курском я был старшиной,
За моею спиной такое!..
Много всякого, брат, за моею спиной,
Чтоб жилось тебе, парень, спокойно!"

Он ругался и пил, он спросил про отца,
Он кричал, тупо глядя на блюдо:
"Я полжизни отдал за тебя, подлеца!
А ты жизнь прожигаешь, иуда!

А винтовку тебе, а послать тебя в бой!
А ты водку тут хлещешь со мною!"
Я сидел, как в окопе под Курской дугой,
Там, где был капитан старшиною.

Он всё больше хмелел, я за ним по пятам.
Только в самом конце разговора
Я обидел его — я сказал: "Капитан!
Никогда ты не будешь майором!"



      Горное эхо
В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,
                                                                 помеха,
На кручах таких, на какие никто не проник,
                                                                 никто не проник,
Жило-поживало веселое горное, горное эхо.
Оно отзывалось на крик, человеческий крик.

Когда одиночество комом подкатит под горло,
                                                                 под горло
И сдавленный крик еле слышно в обрыв упадет,
                                                                 в обрыв упадет,
Крик этот о помощи эхо подхватит, подхватит проворно,
Усилит — и бережно в руки своих донесет.

Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,
                                                                 и зелья,
Чтоб не был услышан никем громкий топот и храп,
                                                                 топот и храп,
Пришли умертвить, обеззвучить живое, живое ущелье —
И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.

Всю ночь продолжалась кровавая, злая потеха,
                                                                 потеха,
И эхо топтали — но звука никто не слыхал,
                                                                 никто не слыхал!
К утру расстреляли притихшее горное, горное эхо.
И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал.
И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал.
И брызнули камни, как слёзы, из раненых скал.


                             Я НЕ УСПЕЛ
                                 (Тоска по романтике)

         
   Свет Новый не единожды открыт,
   А Старый - весь разбили на квадраты.
   К ногам упали тайны пирамид,
   К чертям пошли гусары и пираты.

   Пришла пора всезнающих невежд,
   Все выстроено в стройные шеренги.
   За новые идеи платят деньги,
   И больше нет на "эврику" надежд.

      Все мои скалы ветры гладко выбрили,
      Я опоздал ломать себя на них.
      Все золото мое в Клондайке выбрали,
      Мой черный флаг в безветрии поник.

   Под илом сгнили сказочные струги,
   И могикан последних замели.
   Мои контрабандистские фелюги
   Сухие ребра сушат на мели.

   Висят кинжалы добрые в углу
   Так плотно в ножнах, что не втиснусь между.
   Смоленый плот - последнюю надежду -
   Волна в щепы разбила об скалу.

      Вон из рядов мои партнеры выбыли,
      У них сбылись гаданья и мечты.
      Все крупные очки они повыбили -
      И за собою подожгли мосты.

   Азартных игр теперь наперечет,
   Авантюристов всех мастей и рангов...
   По прериям пасут домашний скот -
   Там кони пародируют мустангов.

   И состоялись все мои дуэли,
   Где б я почел участие за честь.
   Там вызвать и явиться - всё успели,
   Всё предпочли, что можно предпочесть.

      Спокойно обошлись без нашей помощи
      Все те, кто дело сделали мое,-
      И по щекам отхлестанные сволочи
      Бессовестно ушли в небытие.

   Я не успел произнести: "К барьеру!" -
   А я за залп в Дантеса все отдам.
   Что мне осталось - разве красть химеру
   С туманного собора Нотр-Дам?

   В других веках, годах и месяцах
   Все женщины мои отжить успели,-
   Позанимали все мои постели,
   Где б я хотел любить - и так, и в снах.

      Захвачены все мои одры смертные -
      Будь это снег, трава иль простыня,-
      Заплаканные сестры милосердия
      В госпиталях обмыли не меня.

   Мои друзья ушли сквозь решето -
   Им всем досталась Лета или Прана,-
   Естественною смертию - никто,
   Все - противоестественно и рано.

   Иные жизнь закончили свою -
   Не осознав вины, не скинув платья,-
   И, выкрикнув хвалу, а не проклятья,
   Беззлобно чашу выпили сию.

      Другие - знали, ведали и прочее,-
      Но все они на взлете, в нужный год -
      Отплавали, отпели, отпророчили...
      Я не успел - я прозевал свой взлет.


Можно много писать о Высоцком, какой он замечательный поэт, певец, актёр... Но, по-моему, песни, спетые им, роли, сыгранные им,- более красноречивы, чем самые изысканные слова...
Записан

Alisa
Гость
« Тема: Январь 26, 2011, 00:11:56 »


     
        Владимир Высоцкий


Именно в этот день, ровно 73 года назад, в Москве родился человек, которому суждено было стать кумиром вот уже нескольких поколений.
30 лет прошло с тех пор, как Высоцкий ушёл от нас, но его популярность, притягательность его имени нисколько не снижаются.

     
   * * *

Пророков нет в отечестве моем,
А вот теперь ушла и совесть.
Он больше не споет нам ни о чем,
И можно жить, совсем не беспокоясь.

    Лишь он умел сказать, и спеть умел,
    Что наших душ в ответ дрожали струны.
    Аккорд его срывался и звенел,
    Чтоб нас заставить мучиться и думать.

Он не допел, не досказал всего,
Что было пульсом и в душе звучало,
И сердце разорвалось от того,
Что слишком долго отдыха не знало.

    Он больше на эстраду не взойдет
    Так просто, вместе с тем, и так достойно.
    Он умер! Да! И все же он поет,
    И песни не дадут нам жить спокойно.

               (Никита Высоцкий)






Баллада о Любви
 
Когда вода всемирного потопа
вернулась вновь в границы берегов,
из пены уходящего потока
на сушу тихо выбралась Любовь.
И растворилась в воздухе до срока,
а срока было – сорок сороков...
 
И чудаки – ещё такие есть –
вдыхают полной грудью эту смесь,
и ни наград не ждут, ни наказанья,
и, думая, что дышат просто так, –
они внезапно попадают в такт
такого же неровного дыханья.
 
Только чувству, словно кораблю,
долго оставаться на плаву,
прежде чем узнать, что "я люблю" –
то же, что "дышу" или "живу"!
 
И вдоволь будет странствий и скитаний:
Страна Любви – великая страна!
И с рыцарей своих – для испытаний –
Всё строже станет спрашивать она:
Потребует разлук и расстояний,
лишит покоя, отдыха и сна...
 
Но вспять безумцев не поворотить,
они уже согласны заплатить
любой ценой – и жизнью бы рискнули, -
чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
волшебную невидимую нить,
которую меж ними протянули.
 
Свежий ветер избранных пьянил,
с ног сбивал, из мёртвых воскрешал,
потому что, если не любил –
значит, и не жил, и не дышал!
 
Но многих, захлебнувшихся любовью,
не докричишься – сколько не зови...
Им счёт ведут молва и пустословье,
но этот счёт замешен на крови...
А мы поставим свечи в изголовье
погибшим от невиданной любви...
 
Их голосам – всегда сливаться в такт,
и душам их дано бродить в цветах,
и вечностью дышать в одно дыханье,
и встретиться – со вздохом на устах –
на хрупких переправах и мостах,
на узких перекрёстках мирозданья...
 
Я поля Влюблённым постелю –
пусть поют во сне и наяву!
Я дышу, и значит – я Люблю!
Я Люблю, и значит – я живу!


Дом хрустальный...

Если я богат, как царь морской,
Крикни только мне: - "Лови блесну!" -
Мир подводный и надводный свой,
Не задумываясь, выплесну.

Дом хрустальный на горе для Неё...
Сам, как пес бы, так и рос в цепи...
Родники мои серебрянные,
Золотые мои россыпи!

Если беден я, как пес, один,
И в дому моем шаром кати -
Ведь поможешь ты мне, Господи!
Не позволишь жизнь скомкати...

Дом хрустальный на горе для Неё...
Сам, как пес бы, так и рос в цепи...
Родники мои серебрянные,
Золотые мои россыпи!

Не сравнил бы я любую с Тобой,
Хоть казни меня, расстреливай.
Посмотри, как я любуюсь Тобой, -
Как Мадонной Рафаэлевой!

Дом хрустальный на горе для Неё...
Сам, как пес бы, так и рос в цепи...
Родники мои серебрянные,
Золотые мои россыпи!


Лирическая


Здесь лапы у елей дрожат на весу,
здесь птицы щебечут тревожно –
живёшь в заколдованном диком лесу,
откуда уйти невозможно.
 
Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру,
пусть дождём опадают сирени.
Всё равно я отсюда Тебя заберу
во дворец, где играют свирели.
 
Твой мир колдунами на тысячи лет
укрыт от меня и от света, –
и думаешь Ты, что прекраснее нет,
чем лес заколдованный этот.
 
Пусть на листьях не будет росы поутру,
пусть луна с небом пасмурным в ссоре...
Всё равно я отсюда Тебя заберу
в светлый терем с балконом на море.
 
В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно,
когда я Тебя на руках унесу
туда, где найти невозможно?
 
Украду, если кража Тебе по душе, –
зря ли я столько сил разбазарил?!
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
если терем с дворцом кто-то занял.


* * *


Люблю Тебя сейчас
не тайно – напоказ.
Не "после" и не "до" в лучах Твоих сгораю.
Навзрыд или смеясь,
но я люблю сейчас,
а в прошлом – не хочу, а в будущем – не знаю.
 
В прошедшем "Я любил" –
печальнее могил,
всё нежное во мне бескрылит и стреножит.
Хотя поэт поэтов говорил:
"Я вас любил, любовь ещё быть может..."
 
Так говорят о брошенном, отцветшем –
и в этом жалость есть и снисходительность,
как к свергнутому с трона королю.
Есть в этом сожаленье об ушедшем,
стремленье, где утеряна стремительность,
и как бы недоверье к "Я люблю".
 
Люблю Тебя теперь –
без пятен, без потерь.
Мой век стоит сейчас – я вен не перережу!
Во время, в продолжение теперь –
я прошлым не дышу и будущим не брежу.
 
Приду и вброд и вплавь
к Тебе – хоть обезглавь! –
с цепями на ногах и с гирями по пуду.
Ты только по ошибке не заставь,
чтоб после "Я люблю" добавил я "и буду".
 
Есть горечь в этом "буду", как ни странно,
подделанная подпись, червоточина
и лаз для отступленья про запас,
бесцветный яд на самом дне стакана
и, словно настоящему пощёчина, –
сомненье в том, что "Я люблю" – сейчас.
 
Сморю французский сон
с обилием времён,
где в будущем – не так, а в прошлом – по-другому.
К позорному столбу я пригвождён,
к барьеру вызван я – языковому.
 
Ах – разность в языках!
Не положенье – крах!
Но выход мы вдвоём поищем – и обрящем!
Люблю Тебя и в прошлых временах –
и в будущем, и в прошлом настоящем!


* * *


Неужели мы заперты в замкнутый круг?
Неужели спасет только чудо?
У меня в этот день все валилось из рук
И не к счастию билась посуда.

Ну пожалуйста, не уезжай
Насовсем, - постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, -
Разобьются!

Рассвело! Стало ясно: уйдешь по росе, -
Вижу я, что не можешь иначе,
Что всегда лишь в конце длинных рельс и шоссе
Гнезда вьют эти птицы удачи.

Ну пожалуйста, не уезжай
Насовсем, - постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, -
Разобьются!

Не сожгу кораблей, не гореть и мостам, -
Мне бы только набраться терпенья!
Но... хотелось бы мне, чтобы здесь, а не там
Обитало твое вдохновенье.

Ты, пожалуйста, не уезжай
Насовсем, - постарайся вернуться!
Осторожно: не резко бокалы сближай, -
Разобьются!


Она была в Париже

Наверно, я погиб. Глаза закрою - вижу.
Наверно, я погиб: робею, а потом -
Куда мне до Нее! Она была в Париже,
И я вчера узнал - не только в нем одном.

Какие песни пел я Ей про Север дальний!
Я думал: вот чуть-чуть - и будем мы на "ты".
Но я напрасно пел о полосе нейтральной,
Ей глубоко плевать, какие там цветы.

Я спел тогда еще - я думал, это ближе -
Про юг и про того, кто раньше с Нею был.
Но что Ей до меня! Она была в Париже,
Ей сам Марсель Марсо чего-то говорил.

Я бросил свой завод, хоть в общем, был не вправе,
Засел за словари на совесть и на страх,
Но что Ей до меня? Она уже в Варшаве,
Мы снова говорим на разных языках.

Приедет - я скажу по-польски: "Проше, пани,
Прими таким, как есть, не буду больше петь!"
Но что Ей до меня? Она уже в Иране, -
Я понял - мне за Ней, конечно, не успеть.

Ведь Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле -
Да, я попал впросак, да я попал в беду!
Кто раньше с Нею был и тот, кто будет после,-
Пусть пробуют они. Я лучше пережду.


Я не люблю

Я не люблю фатального исхода,
от жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
когда весеёлых песен не пою.
 
Я не люблю холодного цинизма,
в восторженность не верю, и ещё –
когда чужой мои читает письма,
заглядывая мне через плечо.
 
Я не люблю, когда наполовину
или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
я также против выстрелов в упор.
 
Я ненавижу сплетни в виде версий,
червей сомненья, почестей иглу,
или – когда всё время против шерсти,
или – когда железом по стеклу.
 
Я не люблю уверенности сытой,
уж лучше пусть откажут тормоза.
Досадно мне, коль слово "честь" забыто
и коль в чести наветы за глаза.
 
Когда я вижу сломанные крылья,
нет жалости во мне, и неспроста:
я не люблю насилья и бессилья,
вот только жаль распятого Христа.
 
Я не люблю себя, когда я трушу,
и не люблю, когда невинных бьют.
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
тем более – когда в неё плюют.
 
Я не люблю манежи и арены:
на них мильон меняют по рублю, –
пусть впереди большие перемены,
я это никогда не полюблю.

Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC