Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: 6 декабря. Николай Платонович Огарев  (Прочитано 1874 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Декабрь 06, 2010, 17:41:04 »

МОЯ МОЛИТВА

Молю тебя, святое бытие,
Дай силу мне отвергнуть искушенья
Мирских сует; желание мое
Укрыть от бурь порочного волненья
И дух омыть волною очищенья.

Дай силу мне трепещущей рукой
Хоть край поднять немого покрывала,
На истину надетого тобой,
Чтобы душа, смиряясь, созерцала
Величие предвечного начала.

Дай силу мне задуть в душе моей
Огонь себялюбивого желанья,
Любить, как братьев, как себя,- людей,
Любить тебя и все твои созданья.-
Я буду тверд под ношею страданья.


Николай Платонович Огарев 1838 год

Поэт, мыслитель, революционер Огарев принадлежал  к  плеяде  тех,  кого
Добролюбов  называл  "людьми  будущего",  "перед   которыми   с   изумлением
преклонится всякое поколение". "Эти люди, - писал Добролюбов,  -  почерпнули
жизненный опыт в своей непрерывной борьбе и  умели  его  переработать  силою
своей мысли; поэтому они  всегда  стояли  в  уровень  с  событиями"

Писать  он  начал  рано.  Юношеским  стихотворениям   Огарева   присуще
романтическое восприятие мира.  Лирический  герой  его  поэзии  не  приемлет
окружающей действительности, он несоизмерим с нею и презирает ее. Но поэт не
отстраняется от мира, он пристально вглядывается в него, замечая  социальные
противоречия  и  ища  выхода  из  них.  Романтизм  Огарева  носил  активный,
революционный характер, в нем уже были заложены тенденции,  позже  приведшие
Огарева в русло реалистического направления русской литературы.

* * *
Я помню робкое желанье,
Тоску, сжигающую кровь,
Я помню ласки и признанье,
Я помню слезы и любовь.

Шло время - ласки были реже,
И высох слез поток живой,
И только оставались те же
Желанья с прежнею тоской.

Просило сердце впечатлений,
И теплых слез просило вновь,
И новых ласк, и вдохновений,
Просило новую любовь.

Пришла пора - прошло желанье,
И в сердце стало холодно,
И на одно воспоминанье
Трепещет горестно оно.


Важнейшим фактором  юношеских  лет Огарева, а затем и всей его жизни, является тесная, восторженная  дружба с дальним родственником его, Герценом, который говорил, что  он  и  Огарев  -  "разрозненные томы одной поэмы" и что они "сделаны из одной  массы", хотя и "в разных формах" и "с разной кристаллизацией". Необыкновенная человеческая привлекательность Огарева, его отзывчивость
и такт очень скоро  сделали  его  вместе  с  Герценом  своеобразным  центром
притяжения студенческого кружка, чаще всего  и  собиравшегося  в  доме  отца
Огарева, на Никитской.
     Общественно-политические вопросы стали главными интересами кружка, хотя
никакой ясной программы действий  пока  еще  не  было.  "Что  мы  собственно
проповедовали, - вспоминал Герцен в "Былом в думах", - трудно сказать.  Идеи
были смутны, мы проповедовали декабристов  и  французскую  революцию,  потом
проповедовали сен-симонизм и ту же революцию, мы проповедовали конституцию и
республику... Но пуще всего проповедовали ненависть  к  всякому  насилью,  к
всякому правительственному произволу"

* * *
Труп ребенка, весь разбитый,
В ночь был брошен. Ночь темна,
Но злодейство плохо скрыто,
И убийца найдена.

Бледнолицая малютка
С перепуганным лицом,
Как-то вздрагивая жутко,
Появилась пред судом.

Ветхо рубище худое,
В дырьях обувь на ногах,
Грязно тело молодое
И мозоли на руках.

Выраженье взглядов мутных
Полно дикости. В речах,
Неразборчивых и смутных,
Слышен только детский страх.

Кто она?— она не знала,
Кто отец ей, кто ей мать;
Всякий сброд в вертеп подвала
Приходил к ним ночевать.

Кто сгубил ее? Давно ли?—
Неизвестно ей: царил
Ночью мрак у них, и с воли
Разный люд к ним приходил.

Как на грех она решилась?—
Ночью плохо стало ей,
А поутру приходилось
На завод идти скорей...

Еле слышные ответы
Разобрать подчас нельзя,
И не верится, что это —
Мать, убившая дитя!

А отец? Забитый рано
Горем, фабрикой, вином —
Разве знает он, что спьяна
Стал кому-то он отцом?


Конец 30-х - начало 40-х годов в  истории  русской  общественной  мысли
были временем, когда почти полная  невозможность  практической  деятельности
для людей мыслящих обратила всю их энергию на деятельность интеллектуальную.
Изучение и знание философии становилось потребностью, то или иное  понимание
философских  вопросов  сводило  и  разводило   людей.   Герцен,   Белинский,
Грановский, Бакунин жадно  читают  философские  труды  Гегеля.  "Все  в  нас
кипело, - вспоминал участник московского кружка тех лет В. П.  Боткин,  -  и
все требовало ответа  и  разъяснения"  
     Огарев, мучаясь общественными  и  личными  противоречиями,  пытается  в
философии  найти  путь  к  гармонии.  Но  уже   через   несколько   лет   он
разочаровывается в Гегеле и  обращается  к  философии  Фейербаха,  Конта,  к
изучению экономических вопросов. "Мир с жизнью посредством  науки,  -  пишет
Огарев в 1840 году, - и любовь к жизни посредством поэзии -  вот  пароль  на
пропуск через  60  лет,  которые  мы  проживем"

* * *
   Когда тревогою бесплодной
Моя душа утомлена,
И я брожу в тоске холодной,
И жизнь мне кажется скучна,
И мне случится ненарочно
Увидеть, как в беспечном сне
Лежит младенец непорочный,
Как ангел божий,— легче мне.
Гляжу я долго на ребенка:
Как хорошо, невинно он
Раскинул ножки и ручонки!
Какой он грезит светлый сон!
Легко улыбка сохранилась
На чуть растворенных устах,
И тихо мать над ним склонилась
С такою нежностью в очах...
Мне легче, да! и в умиленье
Я так глубоко верю вновь,
Что на земле есть наслажденье,
Есть чистота и есть любовь.


Страстный  почитатель  поэзии  Пушкина  и  Лермонтова,  воспитанный  на
произведениях Шиллера, увлекающийся терпкой  иронией  стихов  Гейне,  Огарев
широко использует в своем творчестве их мотивы. Однако не  подражания  и  не
переводы определяют  поэтическое,  лицо  Огарева.  Его  лирический  герой  -
человек 40-х голов, размышляющий о жизни, ищущий пути ее улучшения, верящий,
что они есть, но пока не находящий их.

НОЧЬЮ
Опять я видел вас во сне...
Давно объят сердечной ленью —
Я и не ждал, чтоб кроткой тенью,
Мелькнув, явилися вы мне.
Зачем я вызвал образ милый?
Зачем с мучительною силой
Опять бужу в душе моей
Печаль и счастье прошлых дней?
Они теперь мне не отрада,
Они прошли, мне их не надо...
Но слышен, в памяти скользя,
Напев замолкший мне невольно;
Ему внимая, сердцу больно,
А позабыть его нельзя.

Огарев - тонкий и проникновенный поэт природы, хотя пейзажные зарисовки
в его произведениях никогда не носят самостоятельного характера,  не  даются
сами по себе, они всегда повод к философским размышлениям о человеке  и  его
судьбе. В лучших своих произведениях Огареву удается передать то - не всегда  и
выразимое словами - чувство, которое овладевает человеком в минуты  душевной
взволнованности и подъема. Белинский очень точно передал впечатление от этой
особенности дарования поэта. В обзоре "Русская литература в  1841  году"  он
писал: "Вероятно, читатели  "Отечественных  записок"  обратили  внимание  на
стихотворения г. Огарева, отличающиеся особенною внутреннею  меланхолическою
музыкальностию; все эти пьесы почерпнуты из столь глубокого, хотя  и  тихого
чувства, что часто, не обнаруживая в себе прямой и определенной  мысли,  они
погружают душу именно в невыразимое ощущение того чувства, которого сами они
только как бы невольные отзывы, выброшенные переполнившимся  волнением"

НА МОСТУ
Я на мосту стоял. Река
В ночи недвижно широка
Под ледяным своим покровом
Светилась пологом свинцовым.
Далеко трепетным огнем
В тумане фонари мерцали;
Высоко в воздухе ночном
Дома угрюмые стояли,
И редко в тишине звучал
По жестким плитам шаг пустынный,
Иль стук кареты дребезжал,
Спешащей путь покончить длинный.
Рождало чувство пустоты
Вопрос — подобие мечты,
И не могла мне до рассвета
Пустая ночь подать ответа.

В  ярком,  созвездии  русских  поэтических  имен  имя  Огарева   светит
скромным, но самостоятельным  светом.  Его  произведения,  полные  надежд  и
скорби, разочарования и порывов к будущему, были  для  его  современников  и
остаются для нас примером неустанной работы духа, ищущего и мужественного  в
своих исканиях.

Материал:
1.   Г. Елизаветина «Н.П. Огарев»
2.   Н.П.Огарев. Избранное.
Москва: Художественная литература, 1977.
« Последнее редактирование: Декабрь 06, 2010, 17:48:34 от Тимофей Перевезенцев » Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC