Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: 20 ноября Зинаида Гиппиус  (Прочитано 2383 раз) Мои читатели
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Alisa
Гость
« Тема: Ноябрь 21, 2010, 01:00:06 »



Зинаида Гиппиус






История жизни

Гиппиус Зинаида Николаевна
(Псевдоним — Антон Крайний и др.; в замужестве Мережковская). Поэтесса, литературный критик, прозаик, публицист, драматург. Родилась в г. Белев Тульской губернии. Семья Гиппиус ведет начало от немца Адольфуса фон Гингста, изменившего фамилию на "фон Гиппиус" и обосновавшегося в Москве в XVI в., где в Немецкой слободе им был открыт первый книжный магазин. Отец Гиппиус служил по судебному ведомству.
Мать — сибирячка, дочь екатеринбургского полицмейстера. Кроме Зинаиды в семье были еще три младшие сестры. Гиппиус  получила бессистемное домашнее образование. Обучение в Киевском женском институте (1877—1878) и классической гимназии Фишера в Москве (1882) из-за невозможности разлуки с заболевшим отцом   довольно быстро прервалось. Стихи будущая поэтесса стала писать с семи лет. Летом 1888 г. в Боржоми (Закавказье) она познакомилась с 23-летним столичным поэтом Д. С. Мережковским.
8 января 1889 г. в Тифлисе Гиппиус была обвенчана с Мережковским. В этом же году Зинаида переезжает в Петербург. Здесь она знакомится с такими известными писателями, как Я. Полонский, А. Майков, Д. Григорович, А. Плещеев, П. Вейнберг, сближается с молодым поэтом Н. Минским и
редакцией "Северного вестника", критиком и душой которого был А. Волынский. С этим журналом, ориентировавшимся на новое направление "от позитивизма к идеализму", связаны первые литературные опыты писательницы. В это же время она входит в деловые контакты с редакторами многих столичных журналов, слушает публичные лекции, посещает литературные вечера.
Совместно с Мережковским у неё начинают оформляться идеи свободы, метафизики любви и неорелигиозных воззрений. К началу века духовно-религиозный максимализм Мережковских, осознание своей провиденциальной роли не только в судьбе России, но и в судьбе человечества на началах любви и свободы достигает социального апогея. Гиппиус в статье "Хлеб жизни" (1901) писала: "Пусть же будет у нас чувство обязанности по отношению к плоти, к жизни, и предчувствие свободы — к духу, к религии. Когда жизнь и религия действительно сойдутся, станут как бы одно — наше чувство долга неизбежно коснется и религии, слившись с предчувствием Свободы; (...) которую обещал нам Сын Человеческий: "Я пришел сделать вас свободными".
В 1899—1901 гг. Гиппиус сближается с кружком С. П. Дягилева, печатным органом которого становится журнал "Мир искусства". В этом журнале Гиппиус публикует свои первые литературно-критические статьи. Свои произведения Гиппиус часто подписывает разными, но непременно мужскими псевдонимами — Антон Крайний, Лев Пущин, Товарищ Герман, Роман Аренский, Антон Кирша, Никита Вечер, В. Витовт.
Осенью 1899 г. у Мережковских возникает идея обновления (как им казалось) во многом себя исчерпавшего христианства; для осуществления задуманного необходимо было создание "новой церкви". Стремление услышать живой "голос церкви" и попытка привлечь представителей официального клира к идее их "нового религиозного сознания" подтолкнули Гиппиус к замыслу организации Религиозно-философских собраний (1901—1903). Гиппиус принадлежит и идея создания своего журнала "Новый путь" (1903—1904), в котором наряду с разнообразными материалами о возрождении жизни, литературы и искусства через "религиозное творчество" печатались и отчеты Собраний. Вынужденное (из-за отсутствия средств) закрытие "Нового пути" и события 1905 г. значительно изменили жизнь Мережковских. Они все больше уходят от живого и реального "дела" в узкий домашний круг строительства "новой церкви".
К 1905 г. относится и создание знаменитого "троебратства": Д. и 3. Мережковские — Д. В. Философов; совместное существование которого продолжалось 15 лет. Нередко основные идеи и "внезапные догадки", по словам Гиппиус исходящие из триумвирата, инициировались самой поэтессой. В марте 1906 г. триумвират на два с лишним года покидает Россию, обосновавшись в Париже. С осени 1908 г. Мережковские вновь принимают активное участие в возобновленных в Петербурге (с 1907 г.) Религиозно-философских собраниях, преобразованных в Религиозно-философское общество. Однако теперь диалог Собраний проходил не между представителями интеллигенции и церкви, а внутри самой интеллигенции. Вместе с Блоком, Вяч. Ивановым, Розановым и другими они обсуждают там актуальные проблемы своего времени.
1900—1917 гг. были годами наиболее плодотворной литературно-публицистической и практической деятельности Гиппиус во имя воплощения идеи Третьего Завета, грядущей Богочеловеческой теократии, во имя самого "Главного". Соединение христианской и языческой святости для достижения последней вселенской религии являлось заветной мечтой Мережковских. Принцип внешнего разделения с существующей церковью и внутренний союз с нею были положены в основу их "новой церкви".
Свой путь писателя Гиппиус начала как поэт. Два ее первых, еще подражательных, "полудетских" стихотворения были напечатаны в "Северном вестнике" (1888), вокруг которого группировались петербургские символисты "старшего" поколения. Ранние стихи Гиппиус отражали общую ситуацию пессимизма и меланхолии 1880-х гг. Молодое поколение было увлечено поэзией Надсона, и Гиппиус вместе с Минским, Бальмонтом и Мережковским не была здесь исключением. Первый романтическо-подражательный этап творчества Гиппиус 1889—1892 гг. совпал со временем становления раннего русского символизма и стал для Гиппиус периодом поисков собственного литературного лица. В журналах "Северный вестник", "Вестник Европы", "Русская мысль" и других она печатает рассказы, романы ("Без талисмана", "Победители", "Мелкие волны") и реже — стихи. Первой заметной публикацией в прозе стал ее небольшой рассказ "Простая жизнь", появившийся в "Вестнике Европы" в 1890 г. с небольшими купюрами и под измененным редактором названием "Злосчастная". Если стихи Гиппиус писала как бы интимно и "для себя" и творила их, по ее словам, словно молитву, то в прозе она сознательно ориентировалась на общий эстетический вкус. В этом проявилась характерная для Гиппиус яркая двойственность ее личности.
После появления программной работы Мережковского "О причине упадка и о новых течениях современной русской литературы" (1892) творчество Гиппиус приобретает отчетливый "символический" характер. Первые сборники рассказов Гиппиус "Новые люди" (1896; 1907) и "Зеркала" (1898) показывали людей символистского типа. Раскованный максимализм "новых людей", ставящих перед собой задачи поиска "новой красоты" и духовного преображения человека, вызвал раздражение и резкое неприятие со стороны либерально-народнической критики.
Влияние Достоевского прослеживается во многих произведениях Гиппиус, в том числе и в романе "Роман-царевич" (1912), по своему сюжету близкому "Бесам".
"Третья книга рассказов" (1902) Гиппиус вызвала наибольший резонанс в критике. Говорили о ее "болезненной странности", "мистическом тумане", "головном мистицизме". Основная идея книги — раскрытие концепции метафизики любви на фоне духовных сумерек людей ("Сумерки духа", 1899), еще не способных ее осознать.
Следующая книга рассказов Гиппиус "Алый меч" (1906) освещает метафизику автора уже в свете неохристианской тематики.
Пятый сборник рассказов "Черное по белому" (1908) собрал произведения Гиппиус 1903—1906 гг. В касательной, туманно-импрессионистической манере в нем затрагивались темы подлинного и мнимого достоинства личности ("На веревках"), темы любви и пола ("Влюбленные", "Вечная "женскость", "Двое-один"), не без влияния Достоевского был написан рассказ "Иван Иванович и черт".
Последний сборник рассказов "Лунные муравьи" (1912) повествует о фундаментальных философских основах бытия и религии ("Он — белый", "Земля и Бог", "Они похожи"). Этот сборник, по мнению Гиппиус, вобрал в себя лучшие рассказы из тех, которые она написала.
В 1911 г. Гиппиус публикует роман-трилогию: 1-я часть—"Чертова кукла"; 2-я часть — "Очарование истины" — закончена не была; 3-я часть — "Роман-царевич" (отдельное издание в 1913 г.). Роман, по замыслу писательницы, должен был "обнажить вечные, глубокие корни реакции в общественной жизни", собрать "черты душевной мертвенности в одном человеке". Роман вызвал острые споры и в целом негативную реакцию критики за "клевету" на революцию и за слабое художественное воплощение.
Гиппиус заявила о себе и как драматург — "Святая кровь" (1900; вошла в 3-ю книгу рассказов); "Маков цвет" (1908; совместно с Мережковским и Философовым) — отклик на события революции 1905— 1907 гг. Драма "Зеленое кольцо" (1916), поставленная Вс. Мейерхольдом в Александрийском театре (1915), оказалась самой удачной. Гиппиус посвятила ее молодым, "зеленым" людям "завтра".
Наиболее ценная часть художественного наследия Гиппиус представлена ее пятью стихотворными сборниками: "Собрание стихов 1889—1903 гг." (1904); "Собрание стихов. Книга вторая. 1903—1909" (1910); "Последние стихи. 1914—1918" (1918); "Стихи. Дневник. 1911—1921" (Берлин, 1922); "Сияния" (Париж, 1938).
Множество стихотворений, рассказов, статей посвящено теме любви: "Критика любви" (1901), "Влюбленность" (1904), "Любовь и мысль" (1925), "О любви" (1925), "Вторая любовь" (1927), "Арифметика любви" (1931). Замечательное стихотворение Гиппиус о любви — "Любовь одна" (1896) было переведено Райнер-Мария Рильке на немецкий язык. Во многом следуя за концепцией любви В. С. Соловьева и отделяя влюбленность от желания, Гиппиус поясняла, что влюбленность "это — единственный знак "оттуда", обещание чего-то, что, сбывшись, нас бы вполне удовлетворило в нашем душе-телесном существе".
Метафизика любви Гиппиус—это поиск гармонии, попытка соединить "две бездны", небо и землю, дух и плоть, временное и вечное в одно единое целое.
24 декабря 1919 г. Мережковские (Гиппиус, Мережковский, Философов и В. Злобин) ночью навсегда покидают Петербург и Россию. После недолгого пребывания в Польше в 1920 г., разочаровавшись как в политике Пилсудского по отношению к большевикам (12 окт. 1920 г. между Польшей и Россией было подписано перемирие), так и в роли Б. В. Савинкова, приехавшего в Варшаву, чтобы обсудить с Мережковскими новую линию в борьбе с большевиками, 20 окт. 1920 г. Мережковские, расставшись с Философовым, навсегда уезжают во Францию. В Париже Гиппиус организует литературно-философское общество "Зеленая Лампа" (1927—1939), собиравшее представителей разных поколений эмигрантов и сыгравшее видную роль в интеллектуальной жизни первой волны эмиграции.
Собрания "Зеленой Лампы" проводились для избранных, на них приглашались только по предварительным спискам. На собраниях часто бывали И. А. Бунин с супругой, Б. К. Зайцев, Л. Шестов, Г. Федотов. В это время парижская квартира Мережковских описывается за неплатеж. В 1940 г. уходит из жизни когда-то близкий друг Философов, в конце 1941 г.— Мережковский, в 1942 г. — сестра Анна. Гиппиус тяжело переживает эти уходы. В последние годы жизни Гиппиус помимо мемуаров изредка пишет стихи и работает над большой поэмой "Последний круг" (опубликована 1972).


Любовь — одна

Единый раз вскипает пеной
         И рассыпается волна.
Не может сердце жить изменой,
         Измены нет: любовь — Одна.

Мы негодуем, иль играем,
         Иль лжем — но в сердце тишина.
Мы никогда не изменяем:
         Душа одна — любовь одна.

Однообразно и пустынно
         Однообразием сильна
Проходит жизнь... И в жизни длинной
         Любовь одна, всегда одна.

Лишь в неизменном — бесконечность,
         Лишь в постоянном глубина.
И дальше путь, и ближе вечность,
         И все ясней: любовь одна.

Любви мы платим нашей кровью,
         Но верная душа — верна,
И любим мы одной любовью...
         Любовь одна, как смерть одна.

1896


Любовь — одна

                    ...Не может сердце жить изменой:
                    Измены нет — любовь одна.
                                                                           1896

Душе, единостью чудесной,
         Любовь единая дана.
Так в послегрозности небесной
         Цветная полоса — одна.

Но семь цветов семью огнями
         Горят в одной. Любовь одна,
Одна до века, и не нами
         Ей семицветность суждена.

В ней фиолетовость и алость,
         В ней кровь и золото вина,
То изумрудность, то опалость...
         И семь сияний — и одна.

Не все ль равно, кого отметит,
         Кого пронижет луч до дна,
Чье сердце меч прозрачный встретит,
         Чья отзовется глубина?

Неразделимая нетленна,
         Неуловимая ясна,
Непобедимо-неизменна
         Живет любовь, — всегда одна.

Переливается, мерцает,
         Она всецветна — и одна.
Ее хранит, ее венчает
         Святым единством — белизна.

Ноябрь 1912
СПб


Костер

Живые взоры я встречаю...
Огня, огня! Костер готов.
Я к ближним руки простираю,
Я жду движенья, знака, слов...

С какою радостною мукой
В очах людей ловлю я свет!
Но говорю... и дышит скукой
Их утомительный ответ.

Я отступаю, безоружный,
И длю я праздный разговор,
И лью я воду на ненужный,
На мой безогненный костер.

О, как понять, что это значит?
Кого осудим, — их? меня?
Душа обманутая плачет...
Костер готов — и нет меня.

1902


Без оправданья

            М. Г-му.

Нет, никогда не примирюсь.
     Верны мои проклятья.
Я не прощу, я не сорвусь
     В железные объятья.

Как все, пойду, умру, убью,
     Как все — себя разрушу,
Но оправданием — свою
     Не запятнаю душу.

В последний час, во тьме, в огне,
     Пусть сердце не забудет:
Нет оправдания войне!
     И никогда не будет.

И если это Божья длань —
     Кровавая дорога —
Мой дух пойдет и с Ним на брань,
     Восстанет и на Бога.

1915

Ты

Вешнего вечера трепет тревожный —
           С тонкого тополя веточка нежная.
Вихря порыв, горячо-осторожный —
           Синей бездонности гладь безбережная.

В облачном небе просвет просиянный —
           Свежих полей маргаритка росистая.
Меч мой небесный, мой луч острогранный -
           Тайна прозрачная, ласково-чистая.

Ты — на распутье костер ярко-жадный —
           И над долиною дымка невестная.
Ты — мой веселый и беспощадный —
           Ты — моя близкая и неизвестная.

Ждал я и жду я зари моей ясной,
           Неутомимо тебя полюбила я...
Встань же, мой месяц серебряно-красный,
           Выйди, двурогая, — Милый мой — Милая..

1905


Предел

                          Д. В. Философову

Сердце исполнено счастьем желанья,
Счастьем возможности и ожиданья, —
Но и трепещет оно и боится,
Что ожидание может свершиться...
Полностью жизни принять мы не смеем,
Тяжести счастья поднять не умеем,
Звуков хотим, — но созвучий боимся,
Праздным желаньем пределов томимся,
          Вечно их любим, вечно страдая, —
          И умираем, не достигая...

1901

Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC