Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Луконин М.К. 29 октября  (Прочитано 2276 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Октябрь 29, 2010, 04:10:33 »

   Всем привет. Сегодня 29 октября. Отдадим этот день очень хорошему  русскому-советскому поэту Михаилу Кузьмичу Луконину. Прежде всего Михаил Кузьмич участник Финской и Великой Отечественной войн. Значительная часть фронтовых стихов собрана в его первой книге «Сердцебиение». В творческом арсенале Михаила Кузьмича – несколько сборников лирических стихов, книга статей «Товарищ поэзия» (1963). За книгу стихов и поэм «Необходимость» (1969) удостоен Государственной премии СССР (1973).

«Все мы учились писать стихи у Луконина. Он помнил всех, кто ему помогал. И сам любил помогать. Он протежировал известного ныне писателя Николая Асеева, он давал рекомендации Белле Ахмадуллиной в журнал «Знамя». И что самое важное – он никогда не был приспособленцем. Он даже писал: «Как много желающих быть холуями! И конкурс огромный. И я не пройду!». Он всегда был честен и писал такие произведения, что было удивительно: как же цензура могла такое пропустить?» – Владимир Мавродиев, поэт.

* * *
Нет памяти у счастья.
Просто нету.
Я проверял недавно
и давно.
Любая боль оставит сразу мету,
а счастье - нет.
Беспамятно оно.
Оно как воздух - чувствуем и знаем,
естественно, как воздух и вода.
Вот почему
и не запоминаем,
и к бедам не готовы никогда.
О счастье говорить -
и то излишне.
Как сердце - полагается в груди,
пока не стиснет боль, оно не слышно,
и кажется - столетья впереди.
Удивлена ты:
я смеюсь, не плачу,
проститься с белым светом не спешу.
А я любую боль переиначу,
я памятью обид не дорожу.
Беспамятное счастье я не выдам,
мы - вдох и выдох,
связаны в одно.
Нас перессорить
бедам и обидам -
меня и счастье -
просто не дано.


Потрясения войны родили целое поколение молодых поэтов, которое потом назвали фронтовым. Стихи, созданные в годы войны, отмечены знаком суровой правды жизни, правды человеческих чувств и переживаний. В них порой, даже резких, даже зовущих к мщению насильникам и обидчикам, властно звучит гуманистическое начало. Все виды поэтического оружия: и пламенная призывная публицистика, и задушевная лирика солдатского сердца, и едкая сатира, и большие формы лирической и лирико-эпической поэмы – нашли свое выражение в коллективном опыте военных лет.

Хорошо
Хорошо перед боем,
когда верится просто
в то,
что встретимся двое,
в то,
что выживем до ста,
в то,
что не оборвётся
всё свистящим снарядом,
что не тут разорвётся,
дальше где-нибудь, рядом.
В то,
что с тоненьким воем
пуля кинется мимо.
В то,
чему перед боем
Верить необходимо.


Временами стихи Луконина напоминают о В. В. Маяковском из-за графиче¬ской разбивки строк. Его любовная лирика иногда обнаруживает поэтическую силу, но ей не хватает ритма. Даже в сталинские вре¬мена хвалили скорее замыслы произведений Луконина, чем их исполнение; позднее советские критики пи¬сали о его беспомощности, недостатке кон¬центрации и искусственной усложнённости.

Обелиск
Вы думаете - нет меня,
что я не с вами?
Ты, мама, плачешь обо мне.
А вы грустите.
Вы говорите обо мне,
звеня словами.
А если и забыли вы…
Тогда простите.
Да. Это было всё со мной,
я помню, было.
Тяжёлой пулей разрывной
меня подмыло.
Но на поверхности земной
я здесь упрямо.
Я только не хожу домой.
Прости мне, мама.
Нельзя с бессменного поста
мне отлучиться,
поручена мне высота
всей жизни мира.
А если отошёл бы я -
иль глянул мимо -
представьте,
что бы на земле могло случиться!
Да, если только отойду -
нахлынут, воя,
как в том задымленном году,
громя с разбега,
пройдут мимо меня
вот тут,
топча живое,
кровавым пальцем отведут
все стрелки века.
Назад - во времена до вас,
цветы детсада,
за часом час -
до Волжской ГЭС ещё задолго,
так - год за годом -
в те года у Сталинграда,
в года,
когда до самых звёзд горела Волга.
В год сорок…
В самый первый бой,
в огонь под Минском,
в жар первой раны пулевой,
в год сорок первый…
Нет,
я упал тогда в бою с великой верой,
и ветер времени гудит над обелиском.
Не жертва, не потеря я -
ложь, что ни слово.
Не оскорбляйте вы меня
шумихой тризны.
Да если бы вернулась вспять
угроза жизни -
живой,
я бы пошёл опять навстречу снова!
Нас много у тебя, страна,
да, нас немало.
Мы - это весь простор земной
в разливе света.
Я с вами.
Надо мной шумит моя победа.
А то, что не иду домой,
прости мне, мама.


«Луконин был простым и скромным человеком, не особо любил, когда перед ним начинали лебезить и выпендриваться: мол, какой вы великий писатель. У него была одна-единственная мечта. И она была очень простой, светлой и в то же время необычной. Он хотел быть... пароходом» – Лев Кривошеенко, поэт.


Материал:
1.   Сквозь время. Сборник. М., “Советский писатель”, 1964
2.   Портал: «Поэзия в ВОВ»

Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC