Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Шварцман Ошер Маркович. 18 октября  (Прочитано 1013 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Октябрь 18, 2010, 17:23:27 »

    Всем привет. Шва'рцман Ошер Маркович – еврейский советский поэт. Интересное словосочетание, но Ошер участник Первой Мировой Войны, в 1918 году добровольно вступает в Красную Армию, поэтому вполне реальное, для того времени.   Отличительные черты его поэзии — оптимизм и революционный романтизм. Поэзия проникнута любовью к труженикам, к родной природе. Она оставила глубокий след в еврейской советской поэзии, зачинателем которой Шварцман считается.  Так о поэте писали в те годы, так его переводили, так он был нужен – «еврейский советский поэт».



ВОССТАНИЕ
Морозной полночью, в мерцанье
                         стынущих светил,
Пожары расцвели за краем
                                  горизонта.
В непроницаемых лесах,
В огне и мраке деревень горящих,
В окопах и траншеях
Цепочками восставшие ползут
С винтовками в руках, с кипящей
                             кровью в сердце.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Из душных мастерских, из нищенских
                                           лачуг,
Из дней голодных и ночей бездомных,
Мои бесчисленные братья,
Вы пришли,
Чтоб заплатили вам
За труд,
За все лишенья ваши,
За смертный вопль веков и поколений.
Я слышу звон цепей и рабских
                                      кандалов.
На всех путях – невольничьи скелеты;
Клокочет кровь моих безвестных
                                        братьев,
Убитых братьев, что лежат
                                     в обнимку
По всей земле, на всех полях сражений.
Я знаю, что еще придется нежной
                                            плоти
В грязи и крови содрогаться.
О нет! Не праздником озарены
Полуночные горизонты!
Но этой крови, атом боли жаждет
                                      враг...
И холоден мой взор, как серый,
                            вьюжный день
В пустынной тундре, за Полярным
                                    кругом.
С винтовкой на ремне,
С кипящей кровью в сердце,
Я кроюсь в темноте,
Врага подстерегая...

    Когда речь идет о фигурах типа Ошера Шварцмана, хочется избежать опасности сменить все предыдущие плюсы на сегодняшние минусы. То есть взять да сказать, что ничего советского, революционного и коммунистического в творчестве поэта не было. Однако в случае со Шварцманом это, похоже, именно так. Ни происхождение поэта, чей отец был связан с хасидским двором цадиков Тверских, ни его познания в Торе и Талмуде, не должны были привести Шварцмана в стан революционеров. Однако нельзя забывать, что начинал он писать на украинском языке, примыкал к группе хорошо впоследствии известных советских идишских писателей А. Кушнирова, Д. Бергельсона и Д. Гофштейна; служил в русской армии, где удостоился двух Георгиевских крестов. И в сочетании с героической гибелью в бою – даже без участия ангажированной советской критики – всё это вполне укладывалось в новый образ сильного, мужественного и героического еврея, который так хорошо соответствовал той идее нового человека, о котором мечтали строители светлого будущего.

КОРЧМА
Минуешь деревню, в полях за дворами
Корчма, покосившись, стоит, заперта,
В раздумье, как старец, который мирами,
Бывало, вертел в молодые лета.
 
– Ну, ветер, выдергивай с крыши солому,
Кружи в озорстве неуемной игры.
Увы, не дано возвратиться былому,
– Не вверх я иду, но спускаюсь с горы.
 
И вывески нет на истлевшем подъезде,
И пальцы не тронут дверного кольца,
И чудные россказни канули вместе
С кружком неизменным в луче каганца.
 
Не вторит струна подгулявшей ораве,
И споры в хмельной не сливаются крик;
И в дрожь не кидает, и мозг не буравит
От тайны, что пьяный доверил язык.
 
Безмолвна корчма, погруженная в дрему.
Помедлит проезжий, приблизившись
                                               к ней.
Но только острей затоскует по дому
И, кутаясь в бурку, погонит коней.
 
Лишь ветер смеется, корчму будоража,
И скрипнув утопшим в бурьяне
                                      крыльцом,
О давних грехах ей напомнит, она же
Стоит, как старик, что пристыжен
                                          юнцом...


    Очень интересно, что в ряде стихотворений Шварцмана создается столь плотный и сложно переплетенный узор библейских и иудейских образов, что его трудно бывает передать даже замечательному переводчику, если он не находится внутри еврейской традиции. К тому же, чтобы русскоязычный читатель мог всё это ощутить, переводчик должен учитывать и современную традицию передачи тех или иных иудейских реалий на русском языке.

ВИДЕНИЕ
Теперь пойдем,
Любимая!..
На зов пророческий
Из глубины трясин,
Из нищенских могил восстало,
                                                       шествует
В долины и к вершинам гор,
Ликуя и крича, бесчисленное войско.
Кто поле смерти засевал слезами,
Тот ныне воротился к жатве.
Как лани легкие, они идут попарно,
Подобно ангелам,
                               скользят над грузной почвой,
Почиет гордый дух
На молчаливых батальонах,
Их провожает гул бегущих батарей.
Моя невеста нежно-голубая,
Ступай за мной,
Навстречу братьям лучезарным,
Ступай, чтоб искупить безрадостную
                                                                  плоть
В волнах прощенья и познанья,
В разливе жизни, смертью смерть
                                                      поправшей,
Что свой цветущий кубок вознесла
Над кровью и огнем!
Ступай за мною,
Слейся с песней,
Что раздается с нами рядом
И, низвергаясь водопадом,
Обрушивает небосвод!

    Архив Шварцмана не сохранился, поэтому согласимся с А. Фрухтманом, автором статьи о поэте в «Краткой еврейской энциклопедии», что лишь в двух сохранившихся стихотворениях – «Ин ойфштанд» («Восстание») и «Ди шварце мутер-нахт» («Матерь темная ночь») – звучит революционная тема. Впрочем, тот же автор тут же замечает, что во втором стихотворении прочитываются и кабалистические мотивы.
Раз уж так было угодно Богу, что именно в этом «советском» виде приходила поэзия Шварцмана к своему читателю предыдущих десятилетий, то пусть и в нашей хрестоматии сохранится след «инобытия» его стихов в русском языке.  Но просто умоляю вас, читайте поэтов открытыми глазами.
 
Из цикла «Суббота»
                                         Блюме Яхнис
 
И уже утихает Самбатьон-река...
И степной горизонт золотят облака,
И, подобное зыблющейся пелене,
Темно-синее море в закатном огне.
 
Наклонился олень к лучезарной реке.
Чудный город мерещится мне вдалеке,
И мечтающий взор отвести не могу
От страны золотистой
                               на том берегу...

Материал:
1. Леонид Кацис «Ошер Шварцман»
Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC