Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Наум Моисеевич Коржавин. 14 октября.  (Прочитано 1393 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Владислав
Администратор
Коренной форумчанин
*****
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 37
Стихотворений: 35
Всего сообщений: 2365



« Ответ #1 Тема: Октябрь 15, 2010, 14:45:33 »

Людям, которые всерьез пишут стихи, можно говорить самые резкие вещи; они не обидятся, если в них есть настоящее биение
Очень понравилась фраза, в действительности так и происходит. Со стихами как с мечтой, если кто-то заставил тебя усомниться в ней - значит и не мечта была вовсе. Мандельштам говорил: "Поэзия - это уверенность в своей правоте".
Записан

Стихосложение - это не "что" вижу и чувствую, а "как"! (с)
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Октябрь 14, 2010, 17:07:59 »

    Всем привет. Сегодня – Наум Моисеевич Коржавин (Мандель, настоящая фамилия). Поэт, который очень достоверно в своих стихах отображает время, но, по его версии, поэзия – дело не публичное, тихое, интимное. Наум Моисеевич – это искренний последователь, даже можно сказать не совсем красивое, но верное слово – продолжатель классической традиционной русской поэзии, без которой невозможно представить себе ХХ  век.



Зависть
Можем строчки нанизывать
Посложнее, попроще,
Но никто нас не вызовет
На Сенатскую площадь.

И какие бы взгляды вы
Ни старались выплескивать,
Генерал Милорадович
Не узнает Каховского.

Пусть по мелочи биты вы
Чаще самого частого,
Но не будут выпытывать
Имена соучастников.

Мы не будем увенчаны...
И в кибитках,
        снегами,
Настоящие женщины
Не поедут за нами.


    Из средней школы был выгнан, в ряды защитников отечества не попал из-за близорукости, в институт им. Горького поступил, только со второй попытки. Кстати, в студенческом общежитии жил вместе с Расулом Гамзатовым и Владимиром Тендряковым.  Потом такой тяжелый период в жизни – арестован, за участие в обществе «борьба с космополитизмом». Без малого восемь месяцев Наум провел на Лубянке, а после суда, еще три года ссылки в Сибири.
С 1973 года живет и пишет в Бостоне.
«Я не был эмигрантом в обычном понимании этого слова. Прежде всего потому, что я понимал: Америка — это не рай… Когда я бежал сюда, я не строил больших иллюзий о Западе, но я искал тут свободы. И в этом я не ошибся.
Я знал, что тут может быть тяжело, и мне было тяжело. Но я не ехал сюда богатеть или что-то такое еще. Конечно, если б на меня свалился миллион или миллиард, я был бы очень рад, но добывать его абсолютно не входило в мои планы
».

Враг
Что для меня этот город Сим?
Он так же, как все, прост.
Но там я впервые встретился с ним,
Вставшим во весь рост.
У этой встречи не было дня,
Не определить дат,
Но он не оставит уже меня,
Наверное, никогда.
Особых примет у него нет,
Ведь он подобен лисе.
Но это ведь он устроил банкет,
Когда голодали все.
А затем на вопросы, сверху вниз
Отвечал, улыбаясь, слегка:
У нас, товарищи, социализм,
А не коммунизм пока...
Я знаю его, он мой личный враг,
И, сам не стремясь идти,
Он отравляет мне каждый шаг
На трудном моем пути.
Он мастер пугающих громких фраз
И ими вершит дела,
И всех, в ком он видит хозяйский глаз,
Глушит он из-за угла.
Но наши пути все равно прямы,
И будет он кончен сам...
Потому, что хозяева жизни - мы,
А он - присосался к нам.


   Поэт Наум Коржавин – абсолютная легенда. Его знаменитую балладу об историческом недосыпе «Памяти Герцена»  пели в 80-х на неизвестно чью музыку, не зная, конечно, автора стихов. Строчки «Какая сука разбудила Ленина? / Кому мешало, что ребенок спит?» казались такой ярой антисоветчиной, что даже трудно было представить себе, кто осмелился такое написать. По словам Наума Моисеевича, стихотворение это, написанное в 1970-м, он особо не скрывал, оно было известно, ходило по рукам. И удивительно, что это стихотворение не отразилось на судьбе автора.

На смерть Сталина
Все, с чем Россия
        в старый мир врывалась,
Так что казалось, что ему пропасть,—
Все было смято... И одно осталось:
Его
 неограниченная
            власть.
Ведь он считал,
        что к правде путь —
                        тяжелый,
А власть его
        сквозь ложь
                к ней приведет.
И вот он — мертв.
        До правды не дошел он,
А ложь кругом трясиной нас сосет.
Его хоронят громко и поспешно
Ораторы,
      на гроб кося глаза,
Как будто может он
        из тьмы кромешной
Вернуться,
        все забрать
                и наказать.
Холодный траур,
        стиль речей —
                  высокий.
Он всех давил
         и не имел друзей...
Я сам не знаю,
        злым иль добрым роком
Так много лет
        он был для наших дней.
И лишь народ
        к нему не посторонний,
Что вместе с ним
        все время трудно жил,
Народ
  в нем революцию
                хоронит,
Хоть, может, он того не заслужил.
В его поступках
        лжи так много было,
А свет знамен
        их так скрывал в дыму,
Что сопоставить это все
                не в силах —
Мы просто
       слепо верили ему.
Моя страна!
        Неужто бестолково
Ушла, пропала вся твоя борьба?
В тяжелом, мутном взгляде Маленкова
Неужто нынче
        вся твоя судьба?
А может, ты поймешь
                сквозь муки ада,
Сквозь все свои кровавые пути,
Что слепо верить
        никому не надо
И к правде ложь
        не может привести.


 "Когда мне читают стихи и просят что-то сказать, я стараюсь в большинстве случаев уйти от ответа. Я могу сказать что-то резкое, но только тем, кому, как я могу надеяться, это будет полезно. Некоторым, более разумным людям, можно сказать "брось стихи", и они бросят. Это тоже разумный совет, но на него не всегда можно решиться. Людям, которые всерьез пишут стихи, можно говорить самые резкие вещи; они не обидятся, если в них есть настоящее биение".
Эту строгость к поэзии Наум Моисеевич всегда относил в первую очередь к себе, а мировоззрение его, по-видимому, подходит под определение Пушкина, данное Георгием Федотовым: "поэт империи и свободы".

В трудную минуту
Хотеть. Спешить. Мечтать о том ночами!
И лишь ползти... И не видать ни зги...
Я, как песком, засыпан мелочами...
Но я еще прорвусь сквозь те пески!
Раздвину их... Вдохну холодный воздух...
И станет мне совсем легко идти -
И замечать по неизменным звездам,
Что я не сбился и в песках с пути.



Материал:
1. Империя и свобода Московские вечера Наума Коржавина  2005-12-15 /  Александр Герасимов
2.  Кому мешало, что ребенок спит? По просьбе публики Наум Коржавин разбудил Герцена 2006-12-14 / Андрей Коровин

« Последнее редактирование: Октябрь 14, 2010, 17:09:30 от Тимофей Перевезенцев » Записан

Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC