Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Маргарита Алигер. 7 октября.  (Прочитано 5927 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Ведьмовочка
Песенный клуб
Долгожитель форума
****
Offline Offline

Уровень: 0

Пол: Женский
Сообщений критики: 4
Стихотворений: 123
Всего сообщений: 932


стихопатия в тяжёлой форме


« Ответ #3 Тема: Октябрь 11, 2010, 01:49:26 »

А я вот с этим стихотворением заняла первое место на одном из районных конкурсов:


Баллада о сединах

Майя Румянцева

Нынче в моде седые волосы
И "седеет" бездумно молодость,
И девчонка лет двадцати
Может гордо седою пройти.
И какому кощунству в угоду,
И кому это ставить в вину?
Как нельзя вводить горе в моду,
Так нельзя вводить седину.

Память, стой, замри, это надо,
То из жизни моей - не из книжки...
Из блокадного Ленинграда
Привезли седого мальчишку.
Мы смотрели на чуб с перламутром
И в глаза его очень взрослые.
Среди нас он был самым мудрым,
Поседевший от горя подросток.
А еще я помню солдата,
Он контужен был взрывом гранаты
И оглох, и навек онемел.
Вот тогда, говорят, поседел.
О, седая мудрая старость!
О, седины неравных боев!
Сколько людям седин досталось
От не отданных городов?!
А от тех, что пришлось отдать,
Поседевших не сосчитать...

Говорят, нынче в моде седины.
Нет, не мода была тогда -
В городах седые дымины
И седая в полях лебеда,
И седые бабы-вдовицы,
И глаза, седые от слез,
И от пепла седые лица
Над холмом у седых берез...

Пусть сейчас не война.
Не война!
Но от горя растет седина.
Эх, ты, молодость, злая модница!
Над улыбкой - седая прядь.
Это даже похоже на подлость -
За полтинник седою стать!
Я не против дерзости в моде,
Я за то, чтобы модными слыть,
Но седины, как славу, как орден,
Надо, выстрадав, заслужить...



До сих пор помню, с каким гневным возмущением тогда его читала.
Записан

Через съехавшую "крышу" лучше видны звёзды! Grin
Ульяна
Гость
« Ответ #2 Тема: Октябрь 11, 2010, 00:40:17 »

А я вспомнила поэму "Зоя" и отрывок из неё, с которым заняла первое место на обласной олимпиаде по русскому языку:

Ах, какая стоит тишина!..
Но не верь ей, прислушайся к ней, дорогая.
Тихо так, что отчётливо станет слышна
вся страна, вся война, до переднего края.
Ты услышишь всё то, что не слышно врагу.
Под защитным крылом этой ночи вороньей
заскрипели полозья на крепком снегу,
тащат трудную тягу разумные кони.
Мимо сосенок чётких и лунных берёз,
через линию фронта, огонь и блокаду,
нагружённый продуктами красный обоз
осторожно и верно ползёт к Ленинграду.
Люди, может быть, месяц в пути, и назад
не вернёт их ни страх, ни железная сила.
Это наша тоска по тебе, Ленинград,
наша русская боль из немецкого тыла.
Чем мы можем тебе хоть немного помочь?
Мы пошлём тебе хлеба, и мяса, и сала.

Он стоит, погружённый в осадную ночь,
этот город, которого ты не видала.

Он стоит под обстрелом чужих батарей.
Рассказать тебе, как он на холоде дышит?
Про его матерей, потерявших детей
и тащивших к спасенью чужих ребятишек.
Люди поняли цену того, что зовут
немудрёным таинственным именем жизни,
и они исступлённо её берегут,
потому что - а вдруг? - пригодится Отчизне.
Это проще - усталое тело сложить,
никогда и не выйдя к переднему краю.
Слава тем, кто решил до победы дожить!
Понимаешь ли, Зоя? - Я всё понимаю.
Понимаю. Я завтра проникну к врагу,
и меня не заметят, не схватят, не свяжут.
Ленинград, Ленинград! Я тебе помогу.
Прикажи мне! Я сделаю всё, что прикажут...
И как будто в ответ тебе, будто бы в лад
застучавшему сердцу услышь канонаду.
На высоких басах начинает Кронштадт,
и Малахов курган отвечает Кронштадту.
Проплывают больших облаков паруса
через тысячи вёрст человечьего горя.
Артиллерии русской гремят голоса
от Балтийского моря до Чёрного моря.
Севастополь. Но как рассказать мне о нём?
На светящемся гребне девятого вала
он причалил к земле боевым кораблем,
этот город, которого ты не видала.
Сходят на берег люди. Вздыхает вода.
Что такое геройство? Я так и не знаю.
Севастополь... Давай помолчим... Но тогда,
понимаешь, он был ещё жив. - Понимаю!
Понимаю. Я завтра пойду и зажгу
и конюшни и склады согласно приказу.
Севастополь, я завтра тебе помогу!
Я ловка и невидима вражьему глазу.

Ты невидима вражьему глазу. А вдруг...
Как тогда? Что тогда? Ты готова на это?

Тишина, тишина нарастает вокруг.
Подымается девочка вместо ответа.
Далеко-далеко умирает боец...
Задыхается мать, исступлённо рыдая,
страшной глыбой заваленный, стонет отец,
и сирот обнимает вдова молодая.
Тихо так, что ты всё это слышишь в ту ночь,
потрясённой планеты взволнованный житель:
- Дорогие мои, я хочу вам помочь!
Я готова. Я выдержу всё. Прикажите!
Записан

Ведьмовочка
Песенный клуб
Долгожитель форума
****
Offline Offline

Уровень: 0

Пол: Женский
Сообщений критики: 4
Стихотворений: 123
Всего сообщений: 932


стихопатия в тяжёлой форме


« Ответ #1 Тема: Октябрь 07, 2010, 18:51:07 »

Моё любимое:

Я знаю женщину. Она — река,
исполненная света и покоя,
нетороплива и неширока,
но не коснуться дна её рукою.

Бывало, люди в суете своей,
не вдумываясь, так, забавы ради,
в своём пути сворачивали к ней,
к её покою и её прохладе.

А их захлёстывала с головой
глубокая лазоревая заводь.
Но если в ней и утонул иной,
то кто-то смелый научился плавать.

© Маргарита Алигер



Всегда говорю, что это обо мне.  Smiley
Записан

Через съехавшую "крышу" лучше видны звёзды! Grin
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Октябрь 07, 2010, 18:03:45 »

    Всем привет. 7 октября. День – Маргариты Иосифовны Алигер. Родилась в городе Одессе, в 18 лет опубликовала первые стихи в «Огоньке», а в  27 лет - поэма «Зоя», посвященная подвигу Зои Космодемьянской, поэма была удостоена Сталинской премии; она переведена на многие языки. Благодаря поэме, после которой ее имя получило широкую известность, Алигер стала символом сталинской патриотической пропаганды.



Как странно томит нежаркое лето
звучаньем, плывущим со всех сторон,
как будто бы колокол грянул где-то
и над землей не смолкает звон…
Колокол…
Мне-то какое дело?
Того и в глаза не видала я…
Но почему-то вдруг оскудела,
осиротела судьба моя.
Как в комнате, в жизни пустынней стало,
словно бы вышел один из нас.
Навеки…
Я прощаться устала.
Колокол, это в который раз?
Неумолимы твои удары,
ритмичны, рассчитаны и верны.
Уходят, уходят мои комиссары,
мои командиры с моей войны…
… В мире становится все просторней.
Время сечет вековые дубы.
Но остаются глубокие корни
таланта, работы, борьбы, судьбы.
Новых побегов я им желаю,
погожих, солнечных, ветреных дней.
Но колокол, колокол, не умолкая,
колокол стонет в душе моей.

(Из стихотворения
«По ком звонит колокол», 1961)

    Смесь официозного оптимизма и риторической иллюстративности сочетаются в послевоенном творчестве Алигер с критическим осмыслением отечественной действительности, неизбежной утратой многих иллюзий, усилением интимно-личностного и в то же время философско-стоического начала.

***
В мире, где живёт глухой художник,
дождик не шумит, не лает пёс.
Полон мир внезапностей тревожных,
неожиданных немых угроз.

А вокруг слепого пианиста
в яркий полдень не цветут цветы:
мир звучит встревоженно и чисто
из незримой плотной пустоты.

Лишь во сне глухому вдруг приснится
шум дождя и звонкий лай собак.
А слепому – летняя криница,
полдень, одуванчик или мак.

...Всё мне снится, снится сила духа,
Странный и раскованный талант.
Кто же я, художник ли без слуха
Или же незрячий музыкант?

1967

    В 1970 году вышел первый в ее жизни двухтомник стихотворений и поэм, а в 1984-м – собрание сочинений в трех томах. Это, последнее, включает написанное в 1980 году ее самое крупное прозаическое произведение – повесть “Тропинка во ржи. О поэзии и поэтах”. Перед нами проходит галерея писателей и поэтов, составляющих славу нашей литературы, с которыми Алигер была близка, дружила с их семьями, пережила с ними радости и горести.
    «Даже одного лишь перечня тех великолепных писателей, – пишет в “Новом мире” критик И. Меттер, – которых знает и вспоминает Маргарита Алигер (Маршак, Эренбург, Чуковский, Ахматова, Антокольский, Твардовский, Казакевич, Светлов, Заболоцкий, Мартынов, Симонов), от возможности узнать их и нам, пускай посмертно, но поближе, крупнее и в то же время “домашнее”, – от одной этой возможности у самого широкого читателя, любящего литературу, захватывает дух».

Город
Всё мне снится: весна в природе.
Всё мне снится: весны родней,
лёгкий на ногу, ты проходишь
узкой улицею моей.
Только нет, то прошли соседи...
Только нет, то шаги за углом...
Сколько ростепелей, гололедиц
и снегов между нами легло!
Только губы мои сухие
не целованы с декабря.
Только любят меня другие,
не похожие на тебя.
И один из них мягко ходит,
речи сладкие говорит...
Нашей улицей ветер бродит,
нашу форточку шевелит.

Осторожно прикроет двери,
по паркету пройдёт, как по льду.
Что, как вдруг я ему поверю?
Что, как вдруг я за ним пойду?
Не вини ты меня нимало.
Тут во всём виноват ты сам.

А за озером, за Байкалом,
прямо в тучи вросли леса.
Облака пролегли что горы,
раздуваемые весной.
И в тайге начинается город,
как молоденький лес, сквозной.
И брожу я, слёзы стирая,
узнавая ветра на лету,
руки зрячие простирая
в ослеплённую темноту.
Нет, не надо, я слышу и верю
в шум тайги и в кипенье рек...

У высокой, у крепкой двери
постучится чужой человек.
Принесёт мне букетик подснежных,
голубых и холодных цветов,
скажет много нелепых и нежных
и немножко приятных слов.
Только я улыбаться не стану;
я скажу ему, я не солгу:
- У меня есть такой желанный,
без которого я не могу. -
Погляжу на него не мигая:
- Как же я поверну с другим,
если наша любовь воздвигает
города посреди тайги?

1935

    Маргарита Алигер так же  известна своими переводами на русский язык зарубежной поэзии. „Поэтические переводы, — пишет Маргарита Алигер, — дело тончайшее, и решительно неизвестно, что надо делать для того, чтобы они удавались..." Не сказано только, какой огромный творческий труд кроется за словом ,,переводчик", какими душевными качествами он должен обладать, чтобы преодолеть языковой барьер,различия в психологии,темпераменте, традиционных воззрениях, в пристрастиях к тем или иным художественным формам.
Маргарита Алигер побывала почти во всех странах, чьих поэтов она особенно часто переводит,— во Франции и в Чили, в Болгарии и Румынии.

Нет забвенья…

Чего ты хочешь от меня, война?
Ведь ты же отзвучала в медном громе
Большой победы. Разве не сполна
Мы разочлись?
Но ты все ждешь чего-то,
Какого-то последнего расчета.
Какого же? Бери, что хочешь, кроме
Моих больших надежд, пускай они,
Как прежде, верят в будущие дни,
И в то, что мир прекрасен и огромен.

Как будто-бы туманной пеленою,
Земля еще подернута войною,
И я не знаю, чем ее разбить.
Добрее ли держаться или резче?
Открыть ли окна, переставит вещи?
Иль без оглядки про нее забыть?

Забыть тебя? Так вот чего ты хочешь?
Так вот о чем мечтаешь и хлопочешь!
Так вот о чем ты жалко попросила!
Забыть тебя... Но память - тоже сила!
И я ее без боя не отдам...
Прикинувшимся мирными годам.
Ты просчиталась!
На Земле живет
Лишенное иллюзий поколенье,
Пусть память о тебе жестоко души жжет,
Она ее, как порох сбережет сухим огнем!
Не может быть забвенья!


«Сейчас для меня непреложно ясно одно: биография человека только в малой мере складывается из тех общеобязательных анкетных данных, которые обычно в ней излагают, и в неизмеримо большей степени формируется из таких сторон и событий духовной жизни человека, о которых трудно и порой даже не принято писать или рассказывать. Я твердо убеждена: то, что я пишу в разных жанрах, является гораздо более подробной и глубокой моей автобиографией, чем все, что я могу сама о себе рассказать.»
М. Алигер
« Последнее редактирование: Октябрь 07, 2010, 18:08:48 от Тимофей Перевезенцев » Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC