Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Уоллес Стивенс. 2 октября  (Прочитано 1174 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Октябрь 02, 2010, 14:55:20 »

   Всем привет. 2 октября. Для чего нужны «чужие поэты»? Мне кажется, они нужны тогда, когда мы не можем заменить их своими. Как раз такой случай – сегодня день Уоллеса Стивенса. Переводить его трудно. Но природа этой трудности совсем не та, что мешает, скажем, "английскому Пушкину"... Стивенс предельно ясен и бесконечно темен. Это не оксюморон, это - фундаментальное качество его поэтики. И представляет он не столько ренессанс англоязычной поэзии, не столько изощренность модернистской литературы, не столько постфилософский дискурс XX века - сколько самого себя.



Самая суть

Пальма на самом краю ума,
За последней гранью встает
В бронзовеющем небе.

Златокрылая птица
На пальме поет – непостижимо уму,
Непонятно для слуха.

И ясно тебе, что вовсе не разум
Делает нас счастливыми или несчастными.
Птица поет. И перья сияют.

Пальма на самом краю пространства,
И ветер блуждает в ее ветвях,
И чуть шевелятся перья, схваченные огнем.

(перевод Б.Ривкин)

    Стивенс- американский поэт. В 30-е гг., стремясь к идее поэтического "порядка", сводил к минимуму эмоционально-лирическое начало и выразительные художественные средства, сосредоточиваясь на точности изображения, его интонационных и ритмических эффектах.

Тишина была в доме…

Тишина была в доме, и мир притих.
Читающий в книгу переходил,

А летняя ночь понимала все.
Тишина была в доме, и мир притих.

Помимо книги рождалась речь,
Но над книгой читающий был склонен.

Все склонялся, чтобы суметь войти
В книги той глубинную суть,

Прозрачную, как летняя ночь.
Тишина была в доме, как должно быть.

Покой был в замысле, открывал
Верный путь в совершенство строк.

И мир притих. Истина в нем,
В мире тихом, где нет вражды,

Сама и покой, и лето, и ночь,
И читающий, что над книгой склонен.

(перевод Б.Ривкин)

    Стихотворения Стивенса представляют собой лирические медитации, в которых восславлен мир природы, а также сам «поэт, этот вечный дирижер», человек, открывающий гармонию в хаосе жизни. Не будучи философией, изложенной стихами, его поэзия свидетельствует о стремлении понять, каковы отношения между философскими доктринами и поэтическим мышлением. Стивенс указывал, что его стихи говорят прежде всего о том, как взаимодействуют реальность и воображение, – так он предпочитал формулировать дуализм бытия и сознания. Мир, или же реальность, сколь бы грубым и сковывающим он ни представал, остается для человека естественной средой обитания, дарует ему чувство укорененности.


Потаенный человек

Дождь барабанит по крыше,
Как будто воркуют голуби.
Давно голубей не бывало
На крышах моих домов.

Мне бы лучше всего
Под завывание ветра
Приветствовать осень, не утруждаясь
Вспоминанием лета.

Ведь мир – высокая башня.
Там синие ветры ходят,
Дожди кропят основанье,
А лета с нее стекают.

Будут кружиться голуби,
А настанет утро –
Прощай, высокие облака,
Осени честь и место.

И человек осени,
Закрывшись скорбной маской,
Будет хохотать в жухлой траве,
Будет вопить с башни.

(перевод Б.Ривкин)

    Приверженность реальному миру сказывается и на характере разработки второй главенствующей темы Стивенса, подсказанной его убежденностью в том, что человек судит о мире только по косвенным свидетельствам, воспринимая его через призму субъективных интерпретаций. Хотя сознание активно функционирует лишь благодаря тому, что оно вбирает в себя физический мир, этот мир неизбежно оказывается преображенным, отразившись в сознании, и он уже отделен от действительного мира, от «вещей как они есть». Тот образ вещей, что является после того, как воображением претворены «простые истины зренья», есть некий аналог реального мира. Шедевр Стивенса Заметки по поводу высшей формы вымысла как раз и обосновывает ту мысль, что человеку необходимо всегда верить в фикции, поскольку ему не дано избавиться от своих толкований реальности.

Ибиск на сонных берегах

Мне помнится, Фернандо, в этот день
Душа, как бабочка, летала,
Кружила над цветами там, за пляжем,

А легкий шум от набегавших волн
Над водорослями и над камнями
Тончайшего б не потревожил слуха.

И вот тогда та бабочка большая,
Дремавшая на голом берегу,
Сложивши крылышки у синевы

И фиолета солнечного моря
И не внимая болтовне воды, –
Взлетела вдруг, свежа, и понеслась

К тем зарослям, где красные огни
Желтейшею посыпаны пыльцою,
И там порхала весь дурацкий полдень.

(перевод Б.Ривкин)

Материал:
1.   У.Стивенс Стихи, ж. «Слово\Word» 2009, №62
2.   Онлайн Энциклопедия «Кругосвет.»
3.   Стивенс У. Стихотворения. – В кн.: Поэзия США. М., 1982
Записан
Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC