Страниц: [1]   Вниз
  Печать  
Автор Тема: Григорий Михайлович Поженян. 20 сентября.  (Прочитано 1700 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Bee
Модератор форума
Коренной форумчанин
*****
Offline Offline

Сообщений критики: 5
Стихотворений: 0
Всего сообщений: 1403



« Ответ #1 Тема: Сентябрь 23, 2010, 23:40:47 »

Да, У Поженяна, как ни у кого, мужское лицо...
Записан

Искренне.
Непутевая.
Тимофей Перевезенцев
Модератор форума
Завсегдатай форума
***
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений критики: 0
Стихотворений: 5
Всего сообщений: 469


Человек из Кемерово...


« Тема: Сентябрь 20, 2010, 03:50:13 »

    Всем привет. 20 сентября. День Григория Михайловича Поженяна. Это не только замечательный поэт, но и очень смелый человек. Пройдя всю Великую Отечественную войну разведчиком-диверсантом морской пехоты, он своим геройством заслужил множество наград, представлялся даже к званию Героя Советского Союза, но не получил его, потому что велел выбросить за борт десантного катера струсившего замполита, а тот пожаловался в Военный совет.




Мир забывает тех,
кому не повезло.
И если ты промазал на дуэли,
забыл свой кортик на чужой постели,
упал с коня
или сломал весло -
спасенья нет.
Тебя забудет мир.
Без вздоха,
сожаления
и плача.
Свою удачу опроверг кумир.
Таков закон.
Да здравствует удача!


    С 17 лет и на всю жизнь море стало судьбой и главной темой его поэзии: "...Есть у моря такая сила,/что всегда возвращает к морю". Уже в 40-е гг. поэт посвящает морю немало стихов. Море становится мерилом и средоточием всего мира: "Мне все мерещится прибой", "И солнце тоже в море тонет", и в глазах у нас "синий и спокойный цвет волны", а на губах "соль морей". Море и его атрибуты становятся важными художественными средствами создания поэтических образов: "Мы, как нитки в тельняшку,/в нашу жизнь вплетены" - это из сороковых годов. А вот из 60-х гг.: "...И остался один во вселенной... Я последний/на последнем своем берегу". Или из 70-х гг.: "Мы входим в полосу потерь,/как входят в море"

* * *
Все до боли знакомо:
стрелы мачт, скрип задумчивых талей,
грозный окрик старпома,
грузный стук деревянных сандалий,
жесткость флотских подушек
и щитов броневая подкова,
дула дремлющих пушек,
словно губы, замкнувшие слово...
Здесь не в моде калоши,
здесь, как флаги, расправлены плечи,
здесь не стонут от ноши
и не любят туманные речи.
Дайте право на выход -
турбины теплы и готовы.
Без упреков и выгод
эти люди обрубят швартовы.
И, не терпящий фальши,
перед тем как уйти из залива,
вскинет флаги сигнальщик,
написав: "Оставаться счяастливо".
С ними ростом я выше,
влюбленней в зарю и храбрее.
К черту стены и крыши,
пусть наколется небо на реи,
пусть кричат альбатросы,
пусть парой летают орланы!
Тот покоя не просит,
кто на длинной волне океана.
Пусть гремит непокорно
флотский колокол громкого боя!..
Как для храбрых просторно
океанское поле рябое!


    Поздняя поэзия Поженяна, при прежней ее, казалось бы, "несерьезности", "шутливости" и "игривости" слога, приобретает еще более филосовский и трагический характер: "Одним - субботы с вербами,/другим-шипы и тернии".  Все чаще на первый план выходит трагический образ лирического героя - одинокого поэта: "Один пришел, / один уйду,/один спою свой гимн. И это при том, чго Поженян- "поэт дружбы, философ дружбы, его гимны и реквиемы посвящены ей. Он хотел бы стихом своим поднять из могил погибших, вернуть из небытия забытых" (Золотусский И.).

***
Как гудок пароходный,
помани и балдей.
Хорошо быть свободным
от толпы, от идей.
Как в некошеном поле,
средь балованных трав,
пой, дичая от воли,
морду к солнцу задрав.
Не слуга, не провидец –
сын небес и морей.
Нет достойных правительств
и надежных царей.
Есть в заброшенной даче
выше локтя рука.
И, счастливый, незрячий,
ты плывешь сквозь века.
Не круги и квадраты.
Все в длину и в длину.
Зарываясь в закаты,
обрывая струну.

    Считая себя "связным/меж теми, кто живут/и кто мертвы" (стих. "Освобожденная вода"), Поженян чаще пишет не гимны, а реквиемы. Ему не дает покоя "свинцовое наследство/неоттаявшей войны", он постоянно думает о тех, кто "смертны давно,/а живы века". Бывая в разных странах, поэт и там видит русские могилы, и у него невольно рождается не стих, а стон: "Господи! И здесь они лежат. / Дома им погостов было мало. / Снега им в России не хватало./ И они в чужой земле лежат". Обращаясь к современности, Поженян постоянно сравнивает ее со своим прошлым, с войной.

«И все же лучшие дни моей жизни, как это ни странно - дни, проведенные на войне. Никогда потом (не говоря об отроческих утратах), в мирное время, не испытывал я такой высоты духа, близости дружеского плеча и общности судьбы с ближним. Я остался жить, но не смог смириться со смертями своих друзей, с деревянными звездами на вечный срок, с братскими могилами и могилами неизвестных солдат».

Остров Борнхольм

Чтоб увидеть одинокий холм
с красною суровою звездою,
долго шел я северной водою
на далекий остров Борнхольм.

Господи! И здесь они лежат.
Дома им погостов было мало.
Снега им в России не хватало.
И они в чужой земле лежат.

Что ж, теперь иного не дано:
ни любви, ни радости не знавшим,
в День Победы в этих травах павшим,
здесь лежать навеки суждено.

Ранним горьким криком журавля,
навсегда ушедших поминая,
пусть над ними дрогнет небо мая,
пусть, как дома, пухом им земля.


    В 1959 году по сценарию Григория Поженяна был поставлен фильм "Жажда". В основу картины легли реальные события обороны Одессы, в которых сценарист принимал непосредственное участие. Так началось его сотрудничество с кинематографом. Но наибольшую известность Григорий Поженян получил как автор более чем 50 песен, многие из которых стали очень популярными в стране - например, "Два берега", "Песня о друге", "На Мамаевом кургане", "Маки"… В начале 1970-х годов, он вместе с Овидием Горчаковым и Василием Аксеновым, под общим псевдонимом Гривадий Горпожакс, написал пародийный детектив "Джин Грин - неприкасаемый. Карьера агента ЦРУ 0014". Последние годы Поженян пишет роман "И вот я вышел в город без левой руки...".

 ВАЛЬС КЛОУНА.

Кружится жизни
крахмальное кружево,
Крошево вьюг.
Кружится сцена,
и круг ее кружится,
Клоунский круг,
Крутятся,
как карусельные лошади,
Дней жернова,
Крутится паперть
и плаха на площади,
паперть и плаха на площади,
и -- голова...

Наши надежды,
и наши желания,
Зимние сны --
Ах, набирайтесь
терпенья заранее,
Ждите весны:
Только весною
в снегу обнаружится
Горстка травы,
Только весной
кто-то кружится, кружится,
Кружится -- без головы...



Материал:
1.   Валентина Пономарева статья  «Григорий Поженян. Как он жил и творил?»
2.   Золотус-ский И. Достоинство и честь. /Поже-нян Г. М. "Избранное". М., 1982. С. 4
3.   "Русские писатели 20 века". М., 2000.
« Последнее редактирование: Сентябрь 20, 2010, 03:53:20 от Тимофей Перевезенцев » Записан

Страниц: [1]   Вверх
  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF | SMF © 2006-2008, Simple Machines LLC