RAINER

[RAINER]

Из всего, что читал. Самым современным поэтом, подозреваю, является Цветаева. Хочу предложить подборку стихов, которые в наше время поражают своей злободневностью.
Вот первые несколько:(извините, что не в хронологическом порядке)
----------------------------------------------------------------------------------------------
                     Поверх старых вер,
                     Новых навыков,
                     В завтра, Русь, -- поверх
                     Внуков -- к правнукам!



 x x x


     А Бог с вами!
     Будьте овцами!
     Ходите стадами, стаями
     Без меты, без мысли собственной
     Вслед Гитлеру или Сталину

     Являйте из тел распластанных
     Звезду или свасты крюки.


x x x


     Жизни с краю,
     Середкою брезгуя,
     Провожаю
     Дорогу железную.

     Века с краю
     В запретные зоны
     Провожаю
     Кверх лбом -- авионы.

     Почему же,
     О люди в полете!
     Я -- "отстала",
     А вы -- отстаете,

     Остаетесь.
     Крылом -- с ног сбивая,
     Вы несетесь,
     А опережаю --

     Я?

ЧИТАТЕЛИ ГАЗЕТ

     Ползет подземный змей,
     Ползет, везет людей.
     И каждый -- со своей
     Газетой (со своей
     Экземой!) Жвачный тик,
     Газетный костоед.
     Жеватели мастик,
     Читатели газет.

     Кто -- чтец? Старик? Атлет?
     Солдат? -- Ни черт, ни лиц,
     Ни лет. Скелет -- раз нет
     Лица: газетный лист!
     Которым -- весь Париж
     С лба до пупа одет.
     Брось, девушка!
     Родишь --
     Читателя газет.

     Кача -- "живет с сестрой" --
     ются -- "убил отца!" --
     Качаются -- тщетой
     Накачиваются.

     Что для таких господ --
     Закат или рассвет?
     Глотатели пустот,
     Читатели газет!

     Газет -- читай: клевет,
     Газет -- читай: растрат.
     Что ни столбец -- навет,
     Что ни абзац -- отврат...

     О, с чем на Страшный суд
     Предстанете: на свет!
     Хвататели минут,
     Читатели газет!

     -- Пошел! Пропал! Исчез!
     Стар материнский страх.
     Мать! Гуттенбергов пресс
     Страшней, чем Шварцев прах!

     Уж лучше на погост, --
     Чем в гнойный лазарет
     Чесателей корост,
     Читателей газет!

     Кто наших сыновей
     Гноит во цвете лет?
     Смесители кровей,
     Писатели газет!

     Вот, други, -- и куда
     Сильней, чем в сих строках!
     Что думаю, когда
     С рукописью в руках

     Стою перед лицом
     -- Пустее места -- нет! --
     Так значит -- нелицом
     Редактора газет-

     ной нечисти.


x x x


     О поэте не подумал
     Век -- и мне не до него.
     Бог с ним, с громом. Бог с ним, с шумом
     Времени не моего!

     Если веку не до предков --
     Не до правнуков мне: стад.
     Век мой -- яд мой, век мой -- вред мой,
     Век мой -- враг мой, век мой -- ад.

Из "Стихов к Чехии"
8

     О слезы на глазах!
     Плач гнева и любви!
     О Чехия в слезах!
     Испания в крови!

     О черная гора,
     Затмившая -- весь свет!
     Пора -- пора -- пора
     Творцу вернуть билет.

     Отказываюсь -- быть.
     В Бедламе нелюдей
     Отказываюсь -- жить.
     С волками площадей

     Отказываюсь -- выть.
     С акулами равнин
     Отказываюсь плыть --
     Вниз -- по теченью спин.

     Не надо мне ни дыр
     Ушных, ни вещих глаз.
     На твой безумный мир
     Ответ один -- отказ.


ЗАВОДСКИЕ


1

     Стоят в чернорабочей хмури
     Закопченные корпуса.
     Над копотью взметают кудри
     Растроганные небеса.

     В надышанную сирость чайной
     Картуз засаленный бредет.

     Последняя труба окраины
     О праведности вопиет.

     Труба! Труба! Лбов искаженных
     Последнее: еще мы тут!
     Какая на-смерть осужденность
     В той жалобе последних труб!

     Как в вашу бархатную сытость
     Вгрызается их жалкий вой!
     Какая заживо-зарытость
     И выведенность на убой!

     А Бог? -- По самый лоб закурен,
     Не вступится! Напрасно ждем!
     Над койками больниц и тюрем
     Он гвоздиками пригвожден.

     Истерзанность! Живое мясо!
     И было так и будет -- до
     Скончания.
         -- Всем песням насыпь,
     И всех отчаяний гнездо:

     Завод! Завод! Ибо зовется
     Заводом этот черный взлет.
     К отчаянью трубы заводской
     Прислушайтесь -- ибо зовет

     Завод. И никакой посредник
     Уж не послужит вам тогда,
     Когда над городом последним
     Взревет последняя труба.

           
2

     Книгу вечности на людских устах
     Не вотще листав --
     У последней, последней из всех застав,
     Где начало трав

     И начало правды... На камень сев,
     Птичьим стаям вслед...
     Ту последнюю -- дальнюю -- дальше всех
     Дальних -- дольше всех...

     Далечайшую...
         Говорит: приду!
     И еще: в гробу!
     Труднодышащую -- наших дел судью
     И рабу -- трубу.

     Что над городом утвержденных зверств,
     Прокаженных детств,
     В дымном олове -- как позорный шест
     Поднята, как перст.

     Голос шахт и подвалов,
     -- Лбов на чахлом стебле! --
     Голос сирых и малых,
     Злых -- и правых во зле:

     Всех прокопченных, коих
     Чeрт за корку купил!
     Голос стоек и коек,
     Рычагов и стропил.

     Кому -- нету отбросов!
     Сам -- последний ошмeт!
     Голос всех безголосых
     Под бичом твоим, -- Тот!

     Погребов твоих щебет,
     Где растут без луча.
     Кому нету отребьев:
     Сам -- с чужого плеча!

     Шевельнуться не смеет.
     Родился -- и лежи!
     Голос маленьких швеек
     В проливные дожди.

     Черных прачешен кашель,
     Вшивой ревности зуд.
     Крик, что кровью окрашен:
     Там, где любят и бьют...

     Голос, бьющийся в прахе
     Лбом -- о кротость Твою,
     (Гордецов без рубахи
     Голос -- свой узнаю!)

     Еженощная ода
     Красоте твоей, твердь!
     Всех -- кто с черного хода
     В жизнь, и шепотом в см

     У последней, последней из всех застав,
     Там, где каждый прав --
     Ибо все бесправны -- на камень встав,
     В плеске первых трав...

     И навстречу, с безвестной
     Башни -- в каторжный вой:
     Голос правды небесной
     Против правды земной.

           

[silencer]

/разве отчество так звучит в род. падеже?

[RAINER]

зы... Да. Интересно -- Вы первопроходец. Никто даже не замечал (даже я сам). Краснею и краснею.  (Или все стеснялись сказать?)

[silencer]

троекратное ура Марине Ивановне!
нет, я серьезно.

[RAINER]

И ура Тебе за это! я не менее серьезно.

[silencer]

Если уж для наших дней, то это

СТРАНА

С фонарем обшарьте
Весь подлунный свет!
Той страны - на карте
Нет, в пространстве - нет.

Выпита как с блюдца,-
Донышко блестит.
Можно ли вернуться
В дом, который - срыт?

Заново родися -
В новую страну!
Ну-ка, воротися
На спину коню

Сбросившему! Кости
Целы-то хотя?
Эдакому гостю
Булочник ломтя

Ломаного, плотник -
Гроба не продаст!
...Той ее - несчетных
Верст, небесных царств,

Той, где на монетах -
Молодость моя -
Той России - нету.
- Как и той меня.

[RAINER]

Или вот это : 

    РАССВЕТ НА РЕЛЬСАХ


     Покамест день не встал
     С его страстями стравленными,
     Из сырости и шпал
     Россию восстанавливаю.

     Из сырости -- и свай,
     Из сырости -- и серости.
     Покамест день не встал
     И не вмешался стрелочник.

     Туман еще щадит,
     Еще в холсты запахнутый
     Спит ломовой гранит,
     Полей не видно шахматных...

     Из сырости -- и стай...
     Еще вестями шалыми
     Лжет вороная сталь --
     Еще Москва за шпалами!

     Так, под упорством глаз --
     Владением бесплотнейшим
     Какая разлилась
     Россия -- в три полотнища!

     И -- шире раскручу!
     Невидимыми рельсами
     По сырости пущу
     Вагоны с погорельцами:

     С пропавшими навек
     Для Бога и людей!
     (Знак: сорок человек
     И восемь лошадей).

     Так, посредине шпал,
     Где даль шлагбаумом выросла,
     Из сырости и шпал,
     Из сырости -- и сирости,

     Покамест день не встал
     С его страстями стравленными --
     Во всю горизонталь
     Россию восстанавливаю!

     Без низости, без лжи:
     Даль -- да две рельсы синие...
     Эй, вот она! -- Держи!
     По линиям, по линиям...


А вот и еще парочка:   

ХВАЛА ВРЕМЕНИ

     Беженская мостовая!
     Гикнуло -- и понеслось
     Опрометями колес.
     Время! Я не поспеваю.

     В летописях и в лобзаньях
     Пойманное... но песка
     Струечкою шелестя...
     Время, ты меня обманешь!

     Стрелками часов, морщин
     Рытвинами -- и Америк
     Новшествами... -- Пуст кувшин! --
     Время, ты меня обмеришь!

     Время, ты меня предашь!
     Блудною женой -- обнову
     Выронишь... -- "Хоть час да наш!"

     -- Поезда с тобой иного
     Следования!.. --

     Ибо мимо родилась
     Времени! Вотще и всуе
     Ратуешь! Калиф на час:
     Время! Я тебя миную.


 
     МАЯКОВСКОМУ

     Превыше крестов и труб,
     Крещенный в огне и дыме,
     Архангел-тяжелоступ --
     Здорово, в веках Владимир!

     Он возчик и он же конь,
     Он прихоть и он же право.
     Вздохнул, поплевал в ладонь:
     -- Держись, ломовая слава!

     Певец площадных чудес --
     Здорово, гордец чумазый,
     Что камнем -- тяжеловес
     Избрал, не прельстясь алмазом.

     Здорово, булыжный гром!
     Зевнул, козырнул -- и снова
     Оглоблей гребет -- крылом
     Архангела ломового.

[tatiana]

Поделюсь моим любимым, оно со мной всю мою сознательную жизнь:

Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно -
Где совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что - мой,
Как госпиталь или казарма.

Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной - непременно -

В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведем без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться - мне едино.

Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично - на каком
Непонимаемой быть встречным!

(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен...)
Двадцатого столетья - он,
А я - до всякого столетья!

Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи,
Мне всe - равны, мне всe - равно,
И, может быть, всего равнее -

Роднее бывшее - всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты - как рукой сняло:
Душа, родившаяся - где-то.

Так край меня не уберег

Мой, что и самый зоркий сыщик

Вдоль всей души, всей - поперек!

Родимого пятна не сыщет!



Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И все - равно, и все - едино.

Но если по дороге - куст

Встает, особенно - рябина...

[silencer]

И мое - любимое.

[anonim]

Цветаева - мировая поэт)))

[anonim]

мои любимые стихи: "К Блоку", "Портрет", "Рас-стояния, версты дали" и из цикла к подруге

[natan]

Бог согнулся от заботы
И затих.
Вот и улыбнулся, вот и
Много ангелов святых

С лучезарными телами
Сотворил.
Есть с огромными крылами,
А бывают и без крыл.

Оттого и плачу много,
Оттого —
Что взлюбила больше Бога
Милых ангелов его

[natan]

А во лбу моем — знай! —
Звезды горят.
В правой рученьке — рай,
в левой рученьке — ад.

Есть и шелковый пояс —
От всех мытарств.
Головою покоюсь
На Книге Царств.

Много ль нас таких
На святой Руси —
У ветров спроси,
У волков спроси.

Так из края в край,
Так из града в град,
В правой рученьке — рай,
В левой рученьке — ад.

Рай и ад намешала тебе в питье,
День единый теперь — житие твое.

Проводи, жених,
До седьмой версты!
Много нас таких
На святой Руси.

Июль 1919

[natan]

Кабы нас с тобой — да судьба свела —
Ох, веселые пошли бы по земле дела!
Не один бы нам поклонился град,
Ох мой родный, мой природный, мой безродный брат!

Как последний сгас на мосту фонарь —
Я кабацкая царица, ты кабацкий царь.
Присягай, народ, моему царю!
Присягай его царице, — всех собой дарю!

Кабы нас с тобой — да судьба свела,
Поработали бы царские на нас колокола,
Поднялся бы звон по Москве-реке
О прекрасной самозванке и ее дружке.

Нагулявшись, наплясавшись на земном пиру,
Покачались бы мы, братец, на ночном ветру…
И пылила бы дороженька — бела, бела, —
Кабы нас с тобой — да судьба свела!




Да можно томами перекачивать

[Генри]

В оценке творчества М.Цветаевой я соглашусь с А.Пугачевой:
1. "Мне нравится, что вы больны не мной";
2. "Реквием" ("Уж сколько их упало в эту бездну").

[RAINER]

В оценке творчества М.Цветаевой я соглашусь с А.Пугачевой

Эта та дама, которая с бухты-барахты стала нам нашим всем -- как наш кудрявый и смуглый? Думаю -- мнение аллы пугачевы можно засунуть туды же -- куды всю фабрику пиз... прошу прощения, звезд...

Думаю -- можно выставить уже и "Поэму Воздуха". Вещь очень интересная, и мнение аллы пугачевы по поводу этой части творчества Марины Цветаевой мы навряд ли когда-нибудь услышим, не осилит дамочка высокой поэзии...

Поэма Воздуха

Ну, вот и двустишье
Начальное.
Первый гвоздь.
Дверь явно затихла,
Как дверь, за которой гость.
Стоявший — так хвоя
У входа, спросите вдов —
Был полон покоя,
Как гость, за которым зов
Хозяина, бденье
Хозяйское. Скажем так:
Был полон терпенья,
Как гость, за которым знак
Хозяйки — всей тьмы знак! —
Та молния поверх слуг!
Живой или призрак —
Как гость, за которым стук
Сплошной, не по средствам
Ничьим — оттого и мрем —
Хозяйкина сердца:
Березы под топором.
(Расколотый ящик
Пандорин, ларец забот!)
Без счету — входящих,
Но кто же без стука — ждет?
Уверенность в слухе
И в сроке. Припав к стене,
Уверенность в ухе
Ответном. (Твоя — во мне.)
Заведомость входа.
Та сладкая (игры в страх!)
Особого рода
Оттяжка — с ключом в руках.
Презрение к чувствам,
Над миром мужей и жен —
Та Оптина пустынь,
Отдавшая — даже звон.
Душа без прослойки
Чувств. Голая, как феллах.
Дверь делала стойку.
Не то же ли об ушах?
Как фавновы рожки
Вставали. Как ро — та... пли!
Еще бы немножко —
Да просто сошла б с петли
От силы присутствья
Заспинного. В час страстей
Так жилы трясутся,
Натянутые сверх всей
Возможности. Стука
Не следовало.
Пол — плыл.
Дверь кинулась в руку.
Мрак — чуточку отступил.

Полная естественность.
Свойственность. Застой.
Лестница, как лестница,
Час, как час (ночной).
Вдоль стены распластанность
Чья-то. Одышав
Садом, кто-то явственно
Уступал мне шаг —
В полную божественность
Ночи, в полный рост
Неба. (Точно лиственниц
Шум, пены о мост...)
В полную неведомость
Часа и страны.
В полную невидимость
Даже на тени.
(Не черным-черна уже
Ночь, черна — черным!
Оболочки радужной
Киноварь, кармин —
Расцедив сетчаткою
Мир на сей и твой —
Больше не запачкаю
Ока — красотой.)
Сон? Но, в лучшем случае —
Слог. А в нем? под ним?
Чудится? Дай вслушаюсь:
Мы, а шаг один!
И не парный, слаженный,
Тот, сиротство двух.
Одиночный — каждого
Шаг — пока не дух:
Мой. (Не то, что дыры в них —
Стыд, а вот — платать!)
Что-то нужно выравнять:
Либо ты на пядь
Снизься, на мыслителей
Всех — державу всю!
Либо — и услышана:
Больше не звучу.

Полная срифмованность.
Ритм, впервые мой!
Как Колумб здороваюсь
С новою землей —
Воздухом. Ходячие
Истины забудь!
С сильною отдачею
Грунт, как будто грудь
Женщины под стоптанным
Вое-сапогом.
(Матери под стопками
Детскими...)
В тугом
Шаг. Противу — мнения:
Не удобохож
Путь. Сопротивлением
Сферы, как сквозь рожь
Русскую, сквозь отроду -
Рис, — тобой, Китай!
Словно моря противу
(Противу: читай —
По' сердцу!) сплечением
Толп. — Гераклом бьюсь!
— Землеизлучение.
Первый воздух — густ.

Сню тебя иль снюсь тебе,
— Сушь, вопрос седин
Лекторских. Дай, вчувствуюсь:
Мы, а вздох один!
И не парный, спаренный,
Тот, удушье двух, —
Одиночной камеры
Вздох: еще не взбух
Днепр? Еврея с цитрою
Взрыд: ужель оглох?
Что-то нужно выправить:
Либо ты на вздох
Сдайся, на всесущие
Все, — страшась прошу —
Либо — и отпущена:
Больше не дышу.
Времечко осадное,
То, сыпняк в Москве!
Кончено. Отстрадано
В каменном мешке
Легкого! Исследуйте
Слизь! Сняты врата
Воздуха. Оседлости
Прорвана черта.

Мать! Недаром чаяла:
Цел воздухобор!
Но сплошное аэро —
Сам — зачем прибор?
Твердь, стелись под лодкою
Леткою — утла!
Но — сплошное легкое —
Сам — зачем петля
Мертвая? Полощется...
Плещется... И вот —
Не жалейте летчика!
Тут-то и полет!
Не рядите в саваны
Косточки его.
Курс воздухоплаванья
Смерть, и ничего
Нового в ней. (Розысков
Дичь... Щепы?.. Винты?..)
Ахиллесы воздуха
— Все' — хотя б и ты,
Не дышите славою,
Воздухом низов.
Курс воздухоплаванья
Смерть, где всё с азов,
Заново...

Слава тебе, допустившему бреши:
Больше не вешу.
Слава тебе, обвалившему крышу:
Больше не слышу.
Солнцепричастная, больше не щурюсь
Дух: не дышу уж!
Твердое тело есть мертвое тело:
Оттяготела.
Легче, легче лодок
На слюде прибрежий.
О, как воздух легок:
Реже — реже — реже...
Баловливых рыбок
Скользь — форель за кончик...
О, как воздух ливок,
Ливок! Ливче гончей
Сквозь овсы, а скользок!
Волоски — а веек! —
Тех, что только ползать
Стали — ливче леек!
Что' я — скользче лыка
Свежего, и лука.
Па'годо-музыкой
Бусин и бамбука, —
Пагодо-завесой...
Плещь! Всё шли б и шли бы...
Для чего Гермесу —
Кры'льца? Плавнички бы —
Пловче! Да ведь ливмя
Льет! Ирида! Ирис!
Не твоим ли ливнем
Шемахинским или ж
Кашимирским...
Танец —
Ввысь! Таков от клиник
Путь: сперва не тянет
Персть, потом не примет
Ног. Без дна, а тве'рже
Льдов! Закон отсутствий
Всех: сперва не держит
Твердь, потом не пустит
В вес. Наяда? Пэри?
Баба с огорода!
Старая потеря
Тела через воду
(Водо-сомущения
Плеск. Песчаный спуск...)
— Землеотпущение.
Третий воздух — пуст.

Седью, как сквозь невод
Дедов, как сквозь косу
Бабкину, — а редок!
Редок, реже проса
В засуху. (Облезут
Все', верхи бесхлебны.)
О, как воздух резок,
Резок, реже гребня
Песьего, для пёсьих
Курч. Счастливых засек
Редью. Как сквозь про'сып
Первый (нам-то — засып!)
Бредопереездов
Редь, связать-неможность.
О, как воздух резок,
Резок, резче ножниц.
Нет, резца... Как жальцем
В боль — уже на убыль.
Редью, как сквозь пальцы...
Сердца, как сквозь зубы
Довода — на Credo 1
Уст полураскрытых.
О, как воздух цедок,
Цедок, цедче сита
Творческого (влажен
Ил, бессмертье — сухо).
Цедок, цедче глаза
Гётевского, слуха
Рильковского... (Шепчет
Бог, своей — страшася
Мощи...)
А не цедче
Разве только часа
Судного...
В ломо'ту
Жатв — зачем рождаем?
...Всем неумолотом,
Всем неурожаем
Верха... По расщелинам
Сим — ни вол ни плуг.
— Землеотлучение:
Пятый воздух — звук.

Голубиных грудок
Гром — отсюда родом!
О, как воздух гу'док,
Гудок, гудче года
Нового! Порубок
Гуд, дубов под корень.
О, как воздух гудок,
Гудок, гудче горя
Нового, спасиба
Царского... Под градом
Жести, гудче глыбы —
В деле, гудче клада —
В песне, в большеротой
Памяти народной.
Соловьиных глоток
Гром — отсюда родом!
Рыдью, медью, гудью,
Вьюго-Богослова
Гудью — точно грудью
Певчей — небосвода
Нёбом или лоном
Лиро-черепахи?
Гудок, гудче Дона
В битву, гудче плахи
В жатву... По загибам,
Погрознее горных,
Звука, как по глыбам
Фив нерукотворных.
Семь — пласты и зыби!
Семь — heilige Sieben! 2
Семь в основе лиры,
Семь в основе мира.
Раз основа лиры —
Семь, основа мира —
Лирика. Так глыбы
Фив по звуку лиры...
О, еще в котельной
Тела — «легче пуха!»
Старая потеря
Тела через ухо.
Ухом — чистым духом
Быть. Оставьте буквы —
Веку.
Чистым слухом
Или чистым звуком
Движемся? Преднота
Сна. Предзноб блаженства.
Гудок, гудче грота
В бури равноденствья.
Темени — в падучке,
Голода — утробой
Гудче... А не гудче
Разве только гроба
В Пасху...
И гудче гудкого —
Паузами, промежутками
Мо'чи, и движче движкого —
Паузами, передышками
Паровика за мучкою...
Чередованьем лучшего
Из мановений божеских:
Воздуха с — лучше-воздуха!
И — не скажу, чтоб сладкими —
Паузами: пересадками
С местного в межпространственный —
Паузами, полустанками
Сердца, когда от легкого —
Ox! — полуостановками
Вздоха — мытарства рыбного
Паузами, перерывами
Тока, паров на убыли
Паузами, перерубами
Пульса, — невнятно сказано:
Паузами — ложь, раз спазмами
Вздоха... Дыра бездонная
Легкого, пораженного
Вечностью...
Не все' ее —
Так. Иные — смерть.
— Землеотсечение.
Кончен воздух. Твердь.

Музыка надсадная!
Вздох, всегда вотще!
Кончено! Отстрадано
В газовом мешке
Воздуха. Без компаса
Ввысь! Дитя — в отца!
Час, когда потомственность
Ска — зы — ва — ет — ся.
Твердь! Голов бестормозных —
Трахт! И как отсечь:
Полная оторванность
Темени от плеч —
Сброшенных! Беспочвенных —
Грунт! Гермес — свои!
Полное и точное
Чувство головы
С крыльями. Двух способов
Нет — один и прям.
Так, пространством всосанный,
Шпиль роняет храм —
Дням. Не в день, а исподволь
Бог сквозь дичь а глушь
Чувств. Из лука — выстрелом —
Ввысь! Не в царство душ —
В полное владычество
Лба. Предел? — Осиль:
В час, когда готический
Храм нагонит шпиль
Собственный — и вычислив
Всё, — когорты числ!
В час, когда готический
Шпиль нагонит смысл
Собственный...

<1927>
Медон, в дни Линдберга

1 Верую (лат.).

2 Священная семерка (нем.).


Попробую оставить небольшой комментарий. Лирическая героиня поэмы находится в кабине самолета, вроде того... Слышит в дверцу "тук-тук", точнее без "тук-тук" -- слышит, что гость уже тутушки... и выходит прогуляться на свежий воздух... потом она несется в-высь к седьмому небу. Достигает седьмого неба, наталкиваетя на свод... преодолевает его... и готический шпиль нагоняет свой смысл... человек преодолевает сам себя и приближается к Творцу... поэма была написана в дни, когда Чарльз Линдберг совершил первый трансатлантический перелет с запада на воток... тогда Марина Ивановна избороздила просторы вселенной в сновидении и все это записала...

[Белоснежка]

Мне тоже очень нравиться Марина Цветаева! Вот это особенно:

Кто создан из камня,
                 кто создан из глины,
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело - измена,
                 мне имя - Марина,
Я бренная пена морская.

Сквозь каждое сердце,
                 сквозь каждые сети
Пробьется мое своеволье.
Меня - видишь кудри беспутные эти?
Земною не сделаешь солью.

Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной - воскресаю!
Да здравствует пена -
                  веселая пена -
Высокая пена морская!